Тянет человека к воде.
Если ты проходишь мимо городского водного пространства вечером и запах манящего морского бриза смешан с запахом перегара или дешёвого пойла — то ты в России-матушке.
Наверное, подобная ситуация и в других странах. Тянет человека к воде.
Во Франции на Сене пахнет немытыми мигрантами и «бесплатными» сувенирами уличных барыг. Звуки целующихся студентов революционеров разбиваются о звон украденных бокалов.
В Швейцарии на Женевском озере тихо. Какая романтика в стране, где жизнь так дорого стоит?
В Германии на Рейне пахнет чувством вины, увядающим с каждым умершим ветераном. И запах пенного вперемешку с пряным ароматом колбас от толпы, идущей сбитым маршем.
В Чехии на Влтаве я точно знаю, какой запах. Его особо и нет — как и чёткой политической позиции о нахождении в ЕС. Такой же нечёткий запах травы, социально приемлемой, но не принятой государством. Зато сколько звуков: туристы идут по Вацлавскому мосту, звенят купленными в арабской лавке сувенирами, сделанными в Индии — в Китае слишком дорого.
В Китае на Янцзы, скорее всего, пахнет недавно выстроенным цивильным обществом, созданным на всех столпах идеологий: обществом, объединённым социализмом и им наблюдаемым, и рыночной экономикой, приправленной современной цифровой средой. А не как у японцев в Токийском заливе, застрявших в скорее устаревшем футуризме. Там — запах свежей крови суицидников, рабочих мангак и одиноких людей, которые их читают. А в Корее в Жёлтом море пахнет грустью — ведь скоро там не останется людей, которые могут нюхать.
В Голландии на каналах Амстердама уже обильнее пахнет ганджей. Уверен, если и существует запах разнообразного, но одобренного государством секса за плату, то его точно можно встретить на одном из каналов вблизи красного переулка. Благо звуки неистовой ебли не доносятся до мостов… или если хорошо прислушаться?
В Египте Нил не очень манит вечерних странников — чего не скажешь о Красном море. Пахнет там теплейшим морским бризом, который ещё недавно жарило солнце в зените. Людей нет — все они пьют и набивают животы в отелях, где и коренные жители бегают рядом (там же, где и бегают), чтобы обслужить первых.
В Турции на побережье Средиземного моря, наверное, пахнет гранатом, пахлавой и другими пряностями. Там всё ярко, звонко и даже, возможно, цивильно.
Но точно не цивильно в Индии на Ганге и во Вьетнаме в дельте Меконга. Там уже не пахнет, а воняет незащищённым сексом с трансами — по желанию или незнанию. Там точно воняет чем угодно, но не трансцендентным духом. Звуков тоже неистовое количество: ор людей, бегущих, ворующих, работающих на улице. Но зато там точно пахнет равенством. Как пахнет равенство? Сочащимся потом. Еврей продаёт золото, индиец куёт железо, араб торгует чем угодно — но все заняты одним делом: изображают бурную деятельность. А про воду — там воняет говном.
В Америке на Гудзоне или у океанов первым идёт звук гимна, ор патриотичных конфедератов и выстрел из M4, из ствола которого уже воняет стреляным порохом. Запах, с которым знаком любой негр из гетто и любой полицейский, патрулирующий его. Любой школьник, застывший с этим пленящим во всех смыслах ароматом — по воле или против неё. Любой демократ, кричащий на рядом стреляющего в животное республиканца. На Майами на побережье Атлантики пахнет маслом для загара и жареной от солнца кожей.
А также есть много водных пространств, куда летят тела — по собственной или не очень воле. Запах там такой же, как и до их полёта. И звук после громкого хлопка возвращается к обычному.
Много стран, много народов — но всё равно тянет человека к воде.
Иду и я около Ивановского карьера.
Здесь воняет сигаретами и пойлом — всё же Россия, как я говорил выше.
Воняю и я.
Фактически — не мылся три дня.
Визуально — моей одежде в среднем восемь лет.
Метафорично — воняю пустотой и нереализованным потенциалом, и нереализованной претензией на Бога (или хотя бы на его жалкое подобие).
Духовно — пахну ничем. Не верю я в душу.
Биологически — истлевшим от пеших жиросжигающих марафонов телом, сокрытым ароматом смешавшихся духов и дешёвого дезодоранта. Напичканным таблетками сломанным мозгом.
Ментально — пустившими вековые корни травмами.
И если всё объединить — воняю страшным и всепоглощающим незнанием.
Но самое страшное — непониманием.
Будущего, прошлого и нынешнего.
Тянет человека к воде.
Войдите, чтобы оставить комментарий