Опция «хочу критики», у меня всегда отключена. Я НЕ хочу.
Во-первых, если бы я могла написать гениально, я бы обязательно это сделала и без чужих назиданий, тем паче без оскорблений и обсуждения своих личных особенностей, но я ограничена мерой своих способностей и таланта. Сколько навоз не кидай, Пушкин не вырастет, удобрения, видимо, не те.
Во вторых, я не знаю ни одного талантливого и самобытного автора, который бы вырос благодаря критике, а не вопреки. Зато знаю о нервных срывах у ранимых и чувствительных людей, депрессиях, алкоголизме и прочих радостях, часто спровоцированных публичным неприятием. Не всех так мало беспокоит публика и общественное мнение, как меня. Я отшельник- наблюдатель, я всегда в стороне от любой тусовки и стандартные схемы мотивации со мной не работают.
В третьих, мнения, вкусы, чувство стиля и видение проблем у всех разные. Также различаются мировоззрение и жизненный опыт. В публичном обсуждении, одному не нравится выбор слова, другому мысль не симпатична, третий считает, что так быть не может, только потому, что с ним этого никогда не случалось и т.д. и т.п. У семи нянек дитя без глаза, так можно всё раздёргать по частям и, увы, не собрать воедино. Никакие правки по требованию я никогда не вношу и ни чьи пожелания не учитываю. Я пишу только так, как хочется мне, ваша воля читать это или игнорировать.
Четвертое, если я оцениваю творческий уровень рецензента значительно ниже своего, я его мнение не принимаю в расчет вообще – это не моя референтная группа. Сюда же идут диванные критики, которые вообще ничего не делали, не делают и никогда не сделают. Если вас вежливо или не вежливо послали и не оценили ваш скорбный труд по совершенствованию моих стихов, скорее всего, причина в этом.
Пятое, я не нуждаюсь в соавторах: чужие слова, мысли и идеи в моих произведениях мне не нужны, даже если они, объективно, лучше и интереснее моих. Исключение – цитаты, которые я выбирала сама.
Шестое, я не ценитель злобного, тупого, унылого и занудного поноса, коим страдает энное количество виртуальных рецензентов. Существуют пародии, эпиграммы, остроумные реплики – и себя можно приподнять и противника низвергнуть и сразу видно, кто д’Артаньян, а кто не очень – я умею это ценить, даже если меня гладят против шерсти. Если не умеете этого делать, облегчайтесь в другом месте.
Седьмое, я не люблю жестких рамок, правил и шаблонов и это при том, что я чаще всего использую жёсткую классическую форму. Когда мне говорят «надо так», у меня сразу возникает вопрос – кому надо? Чаще всего, оказывается, что не мне.
Восьмое, у меня есть старое, хоть и давно забытое и не пригодившееся мне, филологическое образование. У большинства сетевых самоназначенных профессоров, которые аки коршуны кружатся над хромыми опусами новичков, его нет. Поэтому псевдофилологические обсасывания своих стихов я не прочитываю и участия в них не принимаю. Мне нужны деньги, господа, а не «разборы». Если вы всё же прорвались сквозь барьеры, которые я выставила, чтобы удивить меня своими скудными познаниями, а такое периодически случается, прошу учесть следующее. Я знаю какая рифма у меня глагольная, какая слабая, какая не первой свежести, я вижу, где в моем ритме сбой, а где сверхсхемное ударение и т. д. и т. п. И когда содержание моего опуса находится где-то на уровне пятиклассника, я это тоже прекрасно осознаю, потому как воспитана на творчестве выдающихся людей. В бессмысленные дискуссии и споры по этому поводу я вступать не хочу, своё время я предпочитаю тратить на творческую работу.
Девятое, как все живые люди, я делаю орфографические ошибки и опечатки, у меня часто хромает пунктуация, но я не испытываю приязни и благодарности людям, которые мне на это указывают. У обезьян это называется груминг, они вычёсывают блошек и вошек, чтобы задобрить доминантную особь, зачем вам такая роль в моей жизни? Я в состоянии оплатить профессионального корректора, если мне понадобится причесать что-либо для самоуспокоения или печатного издания.
Десятое, я разграничиваю деликатную помощь автору, которая делается в корректной и доброжелательной форме, с глазу на глаз, и стремление раздуть свое эго в публичном пространстве с попытками самоутвердиться за чужой счет. Прежде чем заносить свой праведный кулак над чужой бездарностью, подумайте, нужно ли обижать хорошего человека, пишущего плохие стихи. Я иногда обижаю, если у меня долго и настойчиво выпрашивали, надо ли брать с меня пример?
Одиннадцатое. «Меня били, критиковали, унижали, я выслужил виртуальные погоны и теперь я всё это буду делать сам» Дедовщина объяснима и неискоренима, но рассматривать этих людей всерьез я не могу. Их должны рассматривать специалисты.
И напоследок, немного лирики. Мне искренне не понятны люди, которым я не нравлюсь лично и как автор, но они продолжают ходить ко мне, как на работу, и долбиться в шары. Мазохизм частично лечится общественно полезным трудом, как отвлекающей процедурой и не только он. А вот графомания, к сожалению, ничем не лечится, поэтому лучше всего оставить автора со своей проблемой наедине. Он сильный, он справится и без вас.
29 июля 2026 г.
Войдите, чтобы оставить комментарий