«Крокодил»

«Ромашка — солнышко с белыми ресничками, подорожник — пластырь зелёный, пижма — жёлтые пуговички…» — так видит мир четырехлетняя Соня, и именно ее взгляд делает эту историю особенной.

Маленькая Соня в четыре года уже твердо знала, чего хочет. А хотела она почти все на свете – кроме детского сада. Воспитательницы – и молодая Нина Павловна, и пожилая Ирина Юрьевна – часто выговаривали маме Сони:

– Соня сегодня не захотела идти гулять. Из-за нее вся группа не пошла гулять.

– Почему? – спрашивала, бледнея мама.

– Потому что, вслед за ней все дети не захотели гулять.

– Соня сегодня не спала. Стала всем рассказывать страшную сказку. Витя и Олег расплакались.

Чтобы собраться утром в садик, маме приходилось идти на разные хитрости: обещать Соне вкусности или игрушки. У папы все было проще. С ним Соня не упрямилась: послушно собиралась, завтракала, давала ему свою ладошку – и они шли в садик.
Соня поднимала на папу глаза и спрашивала:

– Пап, почему всем детям обязательно нужно ходить в садик?

– Ты же не можешь оставаться одна, когда мы на работе.

– А бабушка?

– Бабушка ведь тоже на работе.

– Получается у меня свой детсад, а у вас свой, – делала вывод Соня.

– Получается, – послушно соглашался папа, пряча улыбку.

Бабушке она объясняла:

– Папу мне жалко.

Соне было жалко и всех детей в группе. Своими играми, доводящими воспитательниц и нянечку до отчаяния, Сонечка хотела спасти всех от детсадовской жизни. Только не все дети это понимали и могли оценить ее старания. Кто-то плакал, а кто-то бежал жаловаться.

Если бы Соне предложили выбрать, с кем поиграть, она, не раздумывая, выбрала бабушку. Та не говорила «потом», не вздыхала, уткнувшись в газету, а с радостью соглашалась на любую игру, знала все считалочки и, главное, всегда была на Сониной стороне.

Однажды Соня замерла у приоткрытой двери на кухню, стараясь громко не дышать.

– Я могу уйти с работы, – говорила бабушка, помешивая чай, – Я уже на пенсии и могу сидеть с Соней.

– Не нужно. Соне нужно ходить в садик, привыкать быть в коллективе, готовиться к школе, – решительно отвечала мама.

– Соня неусидчива, несобранна, делает только то, что ей интересно, а в школе это будет ей мешать, – поддерживал маму папа.

– Если ребенок активен, подвижен, то это почему-то уже проблема, – не сдавалась бабушка, – Соня живой и любопытный ребенок. Не много ли вы ждете от нее в четыре года?

Спор разгорался не в первый раз. В садике Соне было скучно, а от заведенного раз и навсегда порядка озорничать хотелось еще больше.

– Вот, – протягивая маме фотографию, так, словно она была опасной, сказала в этот раз Ирина Юрьевна.

– А что не так? – спросила наивно мама, рассматривая фотографию.

– Вы ничего не замечаете? – ехидно ответила вопросом на вопрос  воспитательница.

– Мы посадили всех детей на ковер и хотели сфотографировать, а Соня заявила, что фотографироваться на ковре не хочет, а хочет на качелях.

На фото с несчастным видом сидели на ковре дети, а на другой стороне, на качелях, довольно улыбалась Соня.

– А в прошлый раз, – не успокоилась воспитательница, – когда мы фотографировались, Соня…

– А что Соня? – еле слышно пролепетала мама.

– Она не стала фотографироваться ни с машинкой, ни с куклой, как остальные дети, а выбрала черепаху из живого уголка! Черепаху мы до сих пор не можем найти.

– Я не виновата, – заявила вечером Соня, не собираясь оправдываться, – Я не знаю, почему никто не захотел фотографироваться на качелях.

Но про черепаху она почему-то ничего не рассказала.

Каждое утро начиналось одинаково.

– Доброе утро, Соня, вставай, нам надо собираться.

–  Куда? – Сонно щурилась Соня.

– В садик, конечно!

– Не хочу я в садик, оставь меня дома.

– Тебя нельзя оставлять одну, ты еще маленькая.

– Я уже не маленькая, мне четыре года, — возражала Соня, натягивая одеяло на голову.

Во время разговора мама проворно натягивала Соне носки или колготки. Но сегодня с мамой что-то случилось и вместо обычной фразы «В садик, конечно!» мама, сама не зная почему, ответила «Куда, куда, на Кудыкину гору!».

Услышав это, Соня задумалась и вдруг стала сама одеваться, съела без обычных препирательств кашу и даже сама обулась. Мама, еще не сознавая допущенной ошибки, обрадовалась молчаливой собранности Сони.

Но когда они вышли во двор, Соня решительно спросила:

– Мама, а где эта Кудыкина гора?

И маме ничего не оставалось, как ответить:

– Сонечка, мы сначала сходим в садик, а потом сразу пойдем на Кудыкину гору.

Соня послушно дала маме свою руку, и они направились в садик. Впереди маячило приключение. Ради него можно было потерпеть даже садик.

Дорога от дома до садика занимала примерно пятнадцать минут. Но это, если говорить про обычных людей. С Соней дорога до садика могла занять в два раза дольше. Это зависело от разных причин. Времени года, погоды, встречных пешеходов и настроения Сони.

Узенькая пешеходная дорожка шла вдоль дороги, а по другую сторону расстилалось поле. Вдалеке можно было увидеть жилые дома, магазины, школу и почту.
Июнь в этом году выдался дождливым, поэтому в июле вместо высохшей травы и начинающих желтеть листьев все вокруг было зеленым.

Идти спокойно Соня не могла.  Она то забегала вперед, то отставала. Наклонялась, что-то рассматривая, и говорила без умолку обо всем, что видела вокруг. Поле вокруг пестрело разноцветными красками – белыми, желтыми, голубыми. Соня знала названия многих растений, но называла она их по-своему.

– Ромашка – солнышко с белыми ресничками, подорожник – пластырь зеленый, пижма – желтые пуговички, клевер – пушистый шарик, тысячелистник – зеленая расческа, вьюнок – цветочек-веревочка, мышиный горох – мышиный хвостик, пастушья сумка – сумочка гномика, – медленно перечисляла Соня, вертя головой по сторонам.
Иногда Соня загадывала маме загадки. И в ее озорных словечках и интонации Наташа узнавала свою маму, теперь уже Сонину бабушку.

– Мама, а кто такие две подружки, где одна растет, там обязательно растет и другая, – улыбаясь, спросила маму Соня, – Бабушка говорит, что одна защищает, а другая кормит.

Мама сделала круглые глаза, а Соня громко рассмеялась:

– Ага! Не знаешь, а я знаю! Это полынь и лебеда!

Сколько себя помнила Наташа, ее мама была очень обыкновенной. Она работала, вечерами читала  ей книжки, проверяла уроки, готовила ужины. Как же так получилось, что из обыкновенной мамы она превратилась в необыкновенную бабушку?

– Привет, клен-дружище, зеленые лапищи! – пропела Соня, проходя мимо клена.

– Привет, одуванчик, желтый сарафанчик! А что это за одуванчик такой большой? – Соня застыла возле неизвестного ей цветка, который действительно был похож на большой одуванчик.

– Это козлобородник,  – ответила мама.

– А почему его так смешно назвали? У него, что есть козлиная бородка? – смеясь, спросила Соня.

– Когда отцветет, он становится очень похож на козлиную бородку.

– Козлик на лугу гулял, бородку потерял! Ой, мама, меня кто-то за ногу укусил, – неожиданно вскрикнула Соня и заскакала на одной ноге.

– Давай посмотрим, кто там тебя укусил, – мама присела, посмотрев сначала на ногу Сони,  а потом на растение, растущее у края дорожки. – Ага, понятно…
– Кто это,  мама? – спросила Соня,

Растение состояло из твердого, отливающего сталью стебля и  широких листьев, обрамленных по краям острыми колючками. Каждый из листьев заканчивался круглым ощетинившимся шариком.

– Это татарник колючий,  – проговорила мама.

Всю оставшуюся дорогу Соня молчала. Мама поглядывала на нее с тревогой и удивлением: то ли колючка так подействовала на девочку, то ли она все еще обдумывала что-то свое. А может, просто берегла силы для обещанной Кудыкиной горы.

Но Соня о горе не вспомнила. Вечером она первым делом бросилась к папе:

– Я встретила сегодня настоящего крокодила. Он укусил меня, когда мы утром шли с мамой в садик.

– Крокодила? – папа застыл у холодильника с пакетом молока.

– Соня сегодня в первый раз познакомилась с татарником, – спокойно пояснила мама.

– А, – облегченно вздохнул папа, – С колючкой. Этого крокодила я хорошо знаю. Он, конечно, хулиган, но почему ты назвала его крокодилом?
Папа сел за стол и налил себе молока.

– Как почему? – Соня возмущенно посмотрела на папу, будто он спрашивал что-то совсем нелепое. Она уже забралась к нему на колени и тянулась к стакану. – Он зеленый и зубастый. Караулит в траве, как крокодил в реке.

– Тут не поспоришь, – папа мягко отодвинул стакан. – Молоко холодное. Если хочешь, погрею.

– Не надо, – крикнула из комнаты мама, – Скоро ужинать.

– Он красивый, – неожиданно сказала Соня за ужином и вздохнула, – И совсем не похож на других.

После ужина Соня отправилась собирать свои вещи. В субботу бабушка забирала ее к себе.

–  Собралась? – спросила мама, заглянув в комнату, – Может, хоть книжку возьмешь?

– Наташа, – важно повторила Соня, подражая бабушке, – никаких игрушек и книжек!

– Что же вы делаете?

– В прошлый раз играли в солнышко и тучку. Солнышко пряталось, а тучка его искала, чтобы проглотить, – Соня раскинула руки и обхватив маму.

Мама улыбнулась.

– В прятки, что ли?

– Нет, мама! В солнышко и тучку. А сказки мне бабушка сама сочиняет!

– Про кого?

– Про меня, конечно!

В воскресенье, едва переступив порог, Соня выпалила родителям все разом: как они с бабушкой сделали клубочек из шерсти для котенка, жарили пирожки, стирали белье и поливали огород. А потом добавила самое важное:

– Папа, оказывается, крокодил вырастает такой большой – как ты! А еще его цветки очень любят пчелы.

– Бабушка рассказала? — спросил папа, помогая Соне снять рюкзак.

– Конечно! – Соня радостно кивнула и убежала в комнату.

Перед сном мама вдруг вспомнила, что так и не придумала, где же может находиться кудыкина гора. Мысль мелькнула и растворилась. Ничего не надумав, мама уснула.

Утро понедельника не предвещало ничего плохого.

Первой скошенное поле заметила Соня. Скошенные трава и цветы охапками лежали на пустом поле. На краю дороги безжизненно растянулся и Сонин крокодил. Соня застыла, выдернув свою руку из маминой руки. Мама присела перед ней, заглянула в лицо:

– Соня, не расстраивайся,  он еще вырастет. Крокодилы, они знаешь какие  упрямые, им хоть что делай, а они снова тянутся к солнцу.

Оставшийся путь прошел в тишине. Обычно девочка бурно реагировала на то, с чем она была не согласна, что она считала несправедливым.

Вечером в садике к Сониной маме подошла Нина Павловна.

– Наталья Ивановна, представляете, а у нас черепаха нашлась! Оказывается, все это время она была в домике на нашей площадке. Кто-то ее кормил и поил все это время. Мы даже догадались, кто это был, правда, Соня? Соня, ты не хочешь рассказать маме, что мы теперь будем делать?

Притихшая Соня ничего не ответила. Она лишь сильнее прижалась к маме.

– Что же вы будете делать? – спросила мам, обняв Соню.

– Мы будем теперь брать с собой на прогулку черепаху. Все дети так обрадовались. А я сказала, что это все Соня придумала, – с воодушевлением продолжила воспитательница.

Соня по-прежнему молчала.

 – Целый день Соня сегодня такая, на себя не похожая, – уже тише добавила воспитательница, – Я даже подумала, что она заболела, но температуры не было, и я не стала вам звонить.

– Соня расстроилась из-за крокодила. Она назвала так колючку, которая росла на поле, мимо которого мы ходим в детский сад. А поле на выходных покосили, – объяснила мама. Из-за этого она сегодня и тихая.

Нина Павловна будто осеклась на полуслове, и ее лицо вдруг стало совсем другим – не оживленно-деловым, а теплым и внимательным. Она присела на корточки рядом с Соней:

– Сонечка, почему же ты ничего мне не рассказала? А знаешь, что? – вдруг повеселевшим голосом спросила она.

– Что? – спросили Соня и мама одновременно.

– Будете идти домой, найдите цветок колючки, и мы посадим его у нас на площадке!
Соня замотала головой:

– Нет! Я знаю, где его посадить! – радостно проговорила она, хитро поглядев на маму.

В ответ мама только вздохнула.  Соня никогда ничего обещанного не забывает. Нужно срочно думать, где находится Кудыкина гора.

Может быть, ты знаешь?

Свидетельство о публикации №226071901376