Памяти Заслуженного учителя
Российской Федерации
Башашина Владимира Николаевича
посвящаю
1.
Только что закончилось жаркое лето, но природа решила подарить людям еще несколько теплых дней. Наступило как говорят в народе «Бабье лето» – чудесная пора.
В один из таких погожих дней только что принятый на должность учителя математики в одну из школ родного города еще студент пединститута Николай Суров был приглашен на день рождение своего учителя Артема Николаевича.
Когда-то очень давно Артем Николаевич Журбин пришел учителем истории и классным руководителем в класс, где учился тогда еще пятиклассник Коля Суров.
Артем Журбин — это удивительный человек он всю свою жизнь посвятил народному образованию и добрался на этом достойном поприще до значительных высот – был учителем в сложные послевоенные годы, завучем, директором школы, начальником ГОРОНО и даже несколько лет проработал в министерстве просвещения СССР. Но через некоторое время после достижения пенсии по выслуге лет он неожиданно для очень многих вернулся в родной Сдвиженск простым учителем истории!.. Бесчисленное количество раз ему предлагали должности и в ГОРОНО и директором одной из школ, но Журбин был не приклонен – и говорил на отрез, я учитель и классный руководитель 5 «А» – точка.
Все-таки в мире есть несколько профессий которыми люди овладевают неслучайно, а по какому-то высшему неведомому не кому смыслу и конечно одна из таких профессий учитель. Учитель от Бога говорят про таких людей в народе, а начальство чаще всего за глаза нет, нет да и назовет простым но очень емким словом – «спец».
Вот таким учителем – спецом, не смотря на свой колоссальный административный и чиновный опыт был Артем Николаевич Журбин. Повидал Журбин на своем веку немало: предвоенное и военное детство, голодная юность, трудный выбор профессии, легко сказать, первая запись в его трудовой книжке – пионервожатый не самая престижная должность, и лишь затем учитель, завуч и как известно выше и выше. Везде, где бы он не работал оставлял за собой добрый след, друзей и благодарных учеников. За многие годы он научился, а может это было заложено природой общаться и находить общий язык со всеми от министра до ученика в классе на его уроке это было удивительно и потрясающе!
На уроки истории к Журбину бежали самые отъявленные прогульщики и двоечники, потому что даже им было безумно интересно. Его речь, чувство юмора, эрудиция, манера вести уроки без вычурной дисциплины просто завораживали ребят. Да и оценки Артем Николаевич не экономил чаще всего отдавая предпочтения хорошим и отличным. Если и ставил он тройку, то непременно комментировал, часто в комментариях обращаясь к классикам:
– Послушай братик-сударик, сегодня троечка – что заслужил то заслужил, а учить материал надо – святое дело! Здесь им был упомянут незабвенный М.Е. Салтыков-Щедрин.
Кабинет истории всегда был убран и проветрен с его стен ученики отчетливо видели и запоминали основные даты мировой истории. Благодаря своим обширным связям Журбин поставил в учебный кабинет большой цветной телевизор с видеомагнитофоном и набором кассет с историческими фильмами.
– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! Любил часто повторять Артем Николаевич.
Но особого филигранного педагогического мастерства Журбин достиг в деятельности классного руководителя. Сказались природные способности, огромный опыт, невероятное желание работать с детьми, и все-же главным было реализация отеческого чувства, своих детей у Артема Николаевича не было.
Для пятиклассников началась очень интересная и главное полезная школьная жизнь, которая включала в себя: обязательный каждую учебную четверть рейтинг «Мнение класса обо мне», каждую неделю устный журнал, который вели с огромным удовольствием сами ребята назывался он «Мир за неделю». В теплое время весь класс несколько раз ходил в походы вместе с родителями, в холодное время тематические огоньки, посвященные праздникам: Новый год, 23 февраля, 8 марта и снова с привлечением родителей. Было множество экскурсий и даже несколько в Москву. Все эти мероприятия невероятно сплачивали учащихся класса. Кроме этого, был создан самый работающий родительский комитет в школе, и, наверное, во всем городе. В седьмом классе начались знаменитые на весь Сдвиженск воскресные лыжные походы, но в них принимали участие уже не весь класс, а те ребята, которым было это интересно.
Во один из таких походов Артем Николаевич, неосторожно съезжая с небольшой горы повредил себе ногу рядом к счастью оказался Коля Суров он помог учителю перебинтовать ногу и добраться до дома, с тех пор началась их дружба.
Со временем дружба учителя и ученика лишь крепла, наверное, еще, потому что, по характерам и человеческим качествам эти два совершено разных по возрасту человека были очень похожи. Да и что там говорить Коля практически заменил Журбину сына, а Артем Николаевич Коле отца, которого у Николая к слову сказать не было.
Журбин в определенный момент стал видеть в Сурове свое некое отражение и продолжение. И это стало определяющим в судьбе Коли к концу десятого класса для него не стояли вопросы «Куда пойти учится?» и более важный «Кем быть?» он твердо решил пойти по стопам своего наставника, друга, «отца» стать – учителем.
2.
Шли годы, много было всякого в судьбе Сурова и еще больше предстояло. А пока был прекрасный осенний выходной день. Проснувшись не особенно рано, Николай принялся готовится к сегодняшнему торжеству: попросил маму выгладить свои роскошные черные брюки и белую выходную сорочку, а сам взяв часть денег из тех, что были отложены на свадьбу с Аленой, отправился покупать подарок Журбину.
Сурову очень хотелось произвести впечатление своим подарком на Артема Николаевича, ведь он теперь не просто Колька, а Николай Константинович учитель математики – солидный человек, одним словом.
Он с трудом осознавал, что взятые им деньги для подарка примерно ровнялись его месячной зарплате, но эти мысли он очень быстро выгнал из своей головы некоторое тщеславие и бравада молодости взяли свое.
Прогулявшись по городу и по полупустым магазинам Николай, не придумал нечего лучше, чем купить в коммерческой палатке коньяк «Наполеон» естественно польского разлива, такой совсем недавно дарили по случаю окончания очередного курса института своему преподавателю, курирующему их группу.
– Есть коньяк?! Спросил Николай, просунув голову в маленькое окошко палатки, которая работала круглосуточно под оригинальным «У Трофимыча».
– Какой надо? Дешёвое поило или по дороже? Где-то из глубины палаточного полумрака весьма резонно спросил усталый женский голос.
– Подороже. «Наполеон» есть? Суров редко покупал спиртное и его вопрос со стороны выглядел несколько комично.
– Есть! Но до-ро-го… С той же усталой интонацией ответил голос. – Может чего попроще выпьешь? Голос перестал быть сонным и усталым.
– Да мне не пить! Нет, то есть пить конечно. На день рождения иду к серьезному человеку подарок нужен. Николай начел немного волноваться.
– Ах вот оно что! Тогда да, для подарка самое то! Две тысячи! А день рождения кому? Голос становился все более бойким, как и подобает настоящему продавцу.
– Две тысячи!!! Ого!!! Действительно дорого. Суров понял, что денег не хватит. – К Артуру Николаевичу Журбину учителю истории он мой большой друг, может быть знаете? Непонятно зачем спросил Коля.
– К Журбину!!! Да ладно?! Сколько ему? Ну как же знаю помню, мы с ним несколько лет работали вместе в одной школе, пока я сюда не ушла – детей кормить надо чем-то же. Голос стал совсем другим.
– 64 Обреченно ответил Суров.
— Значит так, полторы тысячи и новый пакет с ковбоем в подарок от меня Журбину. Нормально? Передай только ему привет от Натальи Васильевы Петровой биологию преподавала. Голос стал совсем добрым и каки-то родным.
– Нормально еще как нормально, спасибо Вам большое!!! Привет от Вас передам обязательно!!! Спасибо!!! Николай заметно повеселел и приободрился.
Отдав полторы тысячи и получив заветную бутылку польского «Наполеона», которая уже была упакована в обещанный модный пакет с ковбоем простившись как старые друзья с продавщицей палатки «У Трофимыча» в прекрасном настроение Суров зашагал в сторону дома.
3.
Без пяти два Суров шагнул в подъезд дома, где жил Журбин, уже на первом этаже вкусно пахло хорошо приготовленной едой, и по мере того, как Николай поднимался на четвертый этаж запах усиливался. Подойдя к двери квартиры своего учителя Суров неожиданно занервничал, он некогда не был у Журбина на подобных мероприятиях, и еще он напрочь забыл все слова, которые подготовил для застольного тоста у него даже немного затряслись и похолодели руки, но победив в себе страх, волнение и неловкость Николай нажал на кнопку звонка. На часах было без двух минут два.
Неожиданно быстро дверь открыл хозяин квартиры, он был одет в белоснежную футболку и черные спортивные штаны. Увидев на пороге Николая, Артем Николаевич широко заулыбался.
– Привет Коля! Молодец! Пять с плюсом! Вовремя ждем только тебя! Громко приветствовал гостя именинник.
– Здравствуйте Артем Николаевич! С днем рождения! Это Вам! Суров протянул пакет с ковбоем Журбину. Николай был очень удивлен тому, что пришел вовремя, но оказался последним гостем.
– Что там?! – Журбин заглянул в пакет. – О, спасибо дорогой не стоило! Коля пошли скорее в комнату познакомлю тебя со всеми нашими! Последние слова Артем Николаевич произнес как-то по-особенному.
Оба проследовали в комнату, где был накрыт праздничный стол.
– Внимание!!! Прошу любить, холить, лелеять и конечно – же жаловать – мой ученик Коля Суров! Пронзительно и в тоже время торжественно произнес Журбин.
Возможности человеческого организма и психики воистину безграничны ну или огромны! Если бы не этот научно доказанный факт, то Николай, зайдя в комнату просто бы умер от волнения или как минимум упал бы в обморок. За столом в непринуждённой обстановки праздника сидели: многолетний заведующий Сдвиженским ГОРОНО Максим Максимович Белянин, его первый заместитель Вадим Федорович Владимиров, заместитель по строительству и ремонту школ и детских садов Александр Васильевич Коровин, директор школы № 4 Ирина Георгиевна Колоногова, директор бывшего Дворца пионеров Елизавета Сергеевна Корчагина, директор школы № 7 Фаина Евгеньевна Пайкова. Все женщины к слову сказать были Заслуженными учителями школ РСФСР и работали в своих должностях не один десяток лет.
Именно в такой последовательности со всеми званиями, регалиями и должностями Журбин громогласно представил сидящих Сурову. У Николая от этого затряслись не только руки и ноги тоже – дело в том, что о многих он знал только по рассказам некоторых учителей, а некоторых видел лишь раз в Президиуме городской августовской конференции.
– Тёмыч совсем парня запугал нами, вон побледнел весь, сажай его скорее за стол и начнем поздравлять тебя! Весело сказал Вадим Федорович.
– Действительно пора уже! Пусть Коля с нами садится мы ему водочки нальем. Также весело поддержал его Белянин.
– Коля к мужикам быстро! Скомандовал Журбин Сурову.
– Николай давай к нам! Позвал Сурова Коровин, ловко наливая ему в пустую рюмку водку.
Николай сел на подготовленное ему место, предварительно побеждая страх, однако по-свойски пожав руки руководителям образования Сдвиженска.
– Уважаемые собравшиеся начнем!.. Тамадой по случаю наиторжественного повода – своего дня рождения назначается Артем Николаевич Журбин! Ура! Ура! Ура-а! Громко и весело произнес Владимиров.
– Ну ладно Вам, по случаю дня рождения, тоже мне повод, сегодня простой обед, выпьем закусим о делах наших скорбных покалякаем. Журбин произнес эту фразу с показным притворством. Он как известно часто применял подобный прием на уроках и также часто как было сейчас цитировал что-то из литературы или кинематографа.
Стол был накрыт для осени 1992 года просто роскошно: мясная, рыбная, сырная нарезки, несколько видов салатов, домашнее соленья, в изобилии вино и водка, в духовке жарились две курицы, варилась молодая картошка, однако главным блюдом у Журбина был жульен… Когда-то очень давно Журбину в одной из командировок подарили тридцать самодельных кокотниц для жульена из нержавеющий стали и дали рецепт приготовления этого незамысловатого, но очень вкусного и необычного блюда, с тех пор Артем Николаевич почти всегда угощал своих гостей жульеном.
– Хорошо, хорошо! Если настаиваете тогда, конечно, тогда да! Первому кому сегодня предоставляется слово будет наш начальник, руководитель, большой друг и приятель Максим Максимович! Снова в интонации Журбина послышалась некоторая понятная даже неискушенному Сурову ирония.
С рюмкой в руке встал слегка полноватый лысеющий человек в видавшим виды пиджаке в крупную клетку песочного цвета. Звали этого человека Максим Максимович Белянин много лет назад, не без помощи Артема Николаевича его назначили на должность заведующего Сдвиженским ГОРОНО, с тех пор он несмотря не на что в ней трудится. Также когда-то давно он защитил кандидатскую диссертацию по теме «Воспитания и обучение школьников на жизненном примере В.И. Ленина» однако этот факт несколько не помешал ему уже как год активно стирать образ Ленина во всех образовательных учреждениях Сдвиженска.
– Дорогой Артем Николаевич, Вы настоящее явление в системе народного образования нашего города, области и, наверное, страны. Не хватит и дня чтобы перечислить все Ваши достижения на этом непростом, но очень нужном поприще. Скажу одно что из министерства просвещения не кто и не когда не возвращался снова в учителя, становятся кем угодно только не учителями, как будто бы хотят забыть и вычеркнуть навсегда из своих трудовых книжек запись учитель, у кого она конечно есть. А я знаю, о чем говорю. Вы же дорогой наш Артем Николаевич сочли для себя не только возможным стать снова учителем, но и гордитесь этим и достигаете значительных успехов.
Я очень счастлив тем, что Вы сейчас работаете в нашем городе! Сколько раз я Вам предлагал занять любую должность директора школы, сотрудника ГОРОНО был момент свою хотел отдать, ответ всегда был один я учитель и я буду работать с детьми. Вы великий человек! Великий учитель! Долгие Вам лета!!!
Пафосно закончил свой тост Белянин. Он вообще очень любил говорить пафосно и везде и всегда старался показать, что он занимает не просто высокую должность, а руководит важнейшей отраслью – народным образованием. Свою речь в такие моменты он обильно сдабривал цитатами из литературы и кинематографа, и надо сказать у него это очень хорошо получалось. Он был чрезвычайно начитанный и образованный человек.
– Спасибо Максим, спасибо дорогой! Журбин был единственный из собравшихся, который называл Белянина по имени и на ты. – Действительно много раз ты меня звал директором и замом своим скажу честно – устал, устал от этого всего я на своем месте… Не успел закончить фразу Журбин.
– За человека на своем месте! Дорогого дружка нашего Темочку! Троекратно местами раскатано Ура! Ура! Ур-ааа! Громогласно скомандовал Коровин. Комнату наполнил звон, чокающийся посуды для напитков и громкое троекратное Ура!
За столом на некоторое время воцарилась пауза собравшиеся с удовольствием поглощали все приготовленное для них и неспешно беседовали о своих делах. Резко прервал паузу Журбин.
– Ребята идем дальше! Почти как в классе начал он. – Сейчас скажет несколько хороших, а может быть и не очень хороших слов. Ей можно все! Директор самой красивой школы в стране, а я видел не мало школ и тоже знаю, о чем говорю, и уж простите меня дорогие коллеги руководители самая красивая школа — это седьмая школа. Слово предоставляется княгине от образования – Фаине Евгеньевне. Здесь Журбин говорил серьезно и с неподдельным уважением.
Фаина Евгеньевна Пайкова действительно производила впечатление какой-то средневековой княгини. Не молодая, степенная женщина, всегда одетая в длинные и тяжелые платья, по верх которых обязательно было одето не менее тяжёлое ожерелье из полудрагоценных камней. И все же отличало ее из всех других директоров, сидящих за столом это взгляд ее умных черных глаз, он был очень властный и подчиняющий себе. В нем читались сила, мудрость и достоинство, конечно она была первой среди равных ее по должности директоров.
Поэтому не случайно Журбин предоставил слово ей сразу после начальника, прекрасно зная, какое влияние в городе она имеет. Ее уважали и боялись все, потому что ее характер и личные деловые качества позволяли ей уже лет тридцать быть директором действительно одной из лучших школ.
И уж точно самой красивой дело в том, что все этажи школы были раскрашены различными сюжетами из русской литературы. Автором красоты был простой сторож… Ну не простой конечно, сторожем в школе много лет работал художник с очень нетипичным прозвищем, которое знали все в седьмой школе – «Кубанские казаки», и по ночам он творил не на холстах, а на стенах школьных коридоров и рекреаций.
Но в жизни не бывает, как не старайся все хорошо и просто. Вот и в седьмой школе были свои «скелеты в шкафу». За долгое время своего своей работы в должности директора Фаина Евгеньевна подобрала и создала коллектив подобной себе. В школе работали настоящие профессионалы, но с невероятно сложными и властными характерами, и просто с фанатичным отношением делу и к установленным ими самими же правилам. Седьмая школа напоминала красивую… тюрьму… В ее стенах не было даже и попыток кем-либо из учеников нарушить устоявшуюся строгую дисциплину.
Однако любое давление должно находить свой выход. И подобным выходом стала не очень хорошая, но все-же школьная традиция: уже много лет на первой неделе после выпускного вечера ночью разбивались камнями стекла в школьном здании и что удивительно сколько не пытались поймать хулиганов даже с помощью милиции это не удавалась. Но примечательным было другое некоторые камни были завернуты в бумагу на которой было написано прописными буквами: «Мы ненавидим семерку!!!» и «Мы ненавидим Фаину!!!».
Фаина Евгеньевна попросила налить себе в бокал красного вина, и взяв в руки наполненный бокал чинно поднялась со своего места.
– Артем Николаевич разрешите сердечно поздравить Вас с днем Вашего рождения, спокойным и размеренным голосом начала Пайкова. Кстати, Фаина Евгеньевна всегда везде и ко всем обращалась исключительно на «Вы». Говорила поздравительную речь она очень долго, методично вспоминая многие места работы и должности Журбина и как он проявил себя на них. Но вдруг как-бы прервав сама себя обратилась к Журбину:
– Как же Вы нас всех подвели Артем Николаевич! Как мы все сидящие за этим столом и еще многие верили и рассчитывали на Вас. Вы должны были стать министром народного образования!.. За Вас многоуважаемый Артем Николаевич! Здоровья и долгих лет жизни! Выпьем коллеги! Подняв бокал, закончила свою речь Фаина Евгеньевна.
Гости с удовольствием выполнили просьбу.
– Спасибо большое за поздравление уважаемая Фаина Евгеньевна. Журбин выпил полную рюмку водки и молча сел на свой стул. Ему, мягко говоря, не понравился пусть и шуточный, но упрек в не достижении такой цели.
Дело было в том, что Артем Николаевич был болезненно тщеславным человеком, и к тому же ловким карьеристом, однако однажды на пике своей карьеры он что-то сказал кому-то не то или сделал, а может быть не сделал, а что именно, знал только он сам. Но добрые люди сказали ему после этого как бы между прочим в столовые министерства: «Лучше уйти на год раньше, чем на минуту позже», все правильно поняв Журбин немедленно написал заявление об увольнении из министерства.
В общим Артем Николаевич вспомнил «благодаря» Пайковой весьма неприятные и главное не отдаленные моменты своей жизни, но вида почти не подал.
Он очень любил уважал всех, кто были за его столом в это день, а что было… то прошло.
– Лиза-а! На распев, немного успокоившись пригласил очередного гостя Журбин.
– Я здесь. Сыночек. Тихим старушечьем голосом отозвалась, Елизавета Сергеевна Корчагина.
– Можешь с места не вставая говорить! Разрешил Корчагиной Журбин.
– Сыночек я бы с удовольствием лежа говорила бы, но мне как главной пионерке не положено. Налейте водочки добрые люди! Корчагина встала во весь свой не большой рост. С полной рюмкой водки в руках!
Главная пионерка Сдвиденска не случайно так себя называла. Еще с довоенной поры Елизавета Сергеевна Корчагина, была директором единственного в городе Дворца пионеров, и стояла почти у и стоков городского пионерского движения. Ее знали в городе все! Бесчисленное множество юных сдвиженцев прошли через ее дворец и пионерские лагеря которые также были ей подведомственны.
Корчагина была лет на пятнадцать старше Журбина что давала ей некую возможность называть его «Сыночек», впрочем, так она называла всех представителей мужского пола, которые хоть на сколько были младше ее в независимости от званий и должностей.
Выглядела она на много старше своих преклонных лет. Но в маленькой и немного сгорбленной старушке небрежно одетой, с морщинистым лицом и редкими волосами даже человек не знавший ее мог разглядеть очень мудрого, проницательного и не ординарного человека. Корчагина только внешне была старушкой, но внутри ее души бурлили не шуточные страсти. Она обожала говорить на пикантные темы, приписывала себе множество романов, однако все знали она безумно любила своего покойного мужа, и все ее любовные истории были не более чем чудачеством, а может быть и нет…
Елизавета Сергеевна была действительно очень умна и хитра, отлично разбиралась в людях и умела со всеми найти контакт, эти качества позволили ей почти шестьдесят лет быть директором чрезвычайно непростого учреждения. Но наступили другие времена пионеры с их дворцами уши в историю. Корчагину ждала пенсия и заслуженный отдых, но… В эти осенние дни она, передавая дела новому руководителю, готовилась принять новую должность – ответственного дежурного администрации Сдвиженска в ночное время и это почти в восемьдесят лет!
– Дорогой мой сыночек Артем! Какую же хорошую ночку провели твои родители, когда тебя делали! Начала со своего «фирменного» тоста Корчагина. Так она поздравляла всех и всегда!
– Лиза не шали! Нравоучительно помахал пальцем Журбин.
– Да я это так, больше не буду. Притворно оправдательно и снова очень тихо сказала Елизавета Сергеевна.
– Друзья мои! Продолжила Корчагина. – Артема я знаю уже лет сорок пять, знаете каким он парнем был высокий, стройный, необыкновенно красивый – не от мира сего. И вот пошли мы с ребятами как-то в поход, и он пошел с нами в какой школе он работал я уже и не помню. Значит идем, ребята свое несут, а мои девки пионервожатые то одна ему свои вещи отдаст, то другая, смотрю наш Артем еле ноги волочит от тяжести, но не стонет не ругается несет. В общем посмотрела на него и поняла наш человек, все вытянет. Да еще и Богу за него помолилась, чтобы давал ему тяжести по силе. А тяжестей у него много была значит, и сила была.
И еще представляете, когда был завучем, директором школы и даже начальником нашим. Каждое лето приезжал и работал одну или две смены в один из наших загородных пионерских лагерей простым вожатым! А сколько за ним женщин бегало не счесть! Да я и сама бы бегала, но старше его, понимала это, зачем жизнь парню портить. С тех пор сыночком зову его. И молюсь Богу за него по-матерински.
Слушали Корчагину все затаив дыхание.
– Милый мой Артем, сыночек! Дай тебе Бог здоровья и сил. И мы ребята выпьем за него! Выпив до дна рюмку закончила свою речь Корчагина.
– Спасибо Лиза до слез. Журбин в момент, когда говорила Елизавета Сергеевна тихо плакал. Не от умиления или от восторга. Он тихо оплакивал то чему уже не суждено повторится – свою молодость. Он, наверное, сейчас бы отдал все что ему отмеряно еще прожить ради одного часа той жизни где он выносливый пионервожатый и все у него впереди.
Гости не особенно впечатлялись слезами Журбина, его не кто не успокаивал и не спрашивал не о чем, все всё прекрасно понимали. И молодой Коля тоже не стал мешать грустным мыслям и воспоминаниям своего учителя.
– Слово предоставляется моей сестре. Через некоторое время придя в себя и уже широко улыбаясь объявил Журбин. Ирка готова? – Говори!
Ирина Георгиевна Колоногова, пожалуй, одна из самых своеобразных и неординарных людей своего времени. Чего стоила ее биография! Она с незапамятных времен директор Школы № 4 Сдвиженска, пришла на эту должность в звании капитана внутренней службы с должности старшего инспектора по режиму одной из детских колоний!..
Ее внешний вид и манера общения полностью соответствовали ее прошлому. Она была высокая крепкая широкоплечая тоже уже не молодая женщина с простым лицом и зелеными глазами с неким авантюрным блеском. На голове волосы были всегда собраны в большой и тугой пучок, от этого ее силуэт казался еще более крупным и основательным.
Она была не простым человеком с довольно тяжелым характером. Но! Надо отдать ей должное она в жизни не боялась ничего и некого, если ей как директору школы было что-то нужно она этого добивалась невзирая на что. Ее в городе многие побаивались, однако в отличии от Пайковой уважали значительно меньше, прекрасно знали спорить или препятствовать ей не стоит – бесполезно. Ее бесцеремонность порой просто обезоруживала и обескураживала, например, она могла часами сидеть в приемной первого секретаря ГК КПСС или директора большого предприятия, ожидая разговора с ним, исход которого всегда был один – Колоногова получала все за чем пришла. Ей прощали подобный напор, потому что знали, что делает она это исключительно руководствуясь заботой о школе и что она была сама по себе хоть и сложным, но неплохим и справедливым человеком.
Особо надо отметить ее стиль руководства: все диктаторы мира не имели столько власти над людьми сколько власти имела Ирина Георгиевна в пятой школе. Там подчинялись ей абсолютно все, равно как и боялись. Когда она шла по коридорам школы, казалось, даже птицы на улице переставали петь была полная тишина. Но когда она вызвала кого-то в свой кабинет это вовсе не означало что предстоит сложный и неприятный разговор для собеседника, напротив она старалась войти в ситуацию и помочь. Все разбирательства, конфликты, а также собрания и педсоветы она полностью доверяла завучам. Для себя она отводила «скромную» роль «последней инстанции».
– Дорогой Артем! Громким басом с небольшой хрипотцой, наливая себе в рюмку водку и добавляя в нее кусочек лимона начала говорить Колоногова. Для начала я хочу тебе спеть!
– Спеть!? Удивился так что даже подпрыгнул на стуле Журбин.
– Ничего себе. Ирина Георгиевна будет петь вот это да… Удивился еще больше Белянин.
– Да, а что в этом такого. Могу и хочу! Ответила на мужское удивление Хитрова так как будто она была Аллой Пугачёвой или Людмилой Зыкиной. И не попадая не в одну ноту своим сочным басом, запела Колоногова:
«Я – акация…
Я над кручею
Расцвела,
На краю села, –
Только тронь меня –
Я с колючками,
Хоть пахучая
И бела.»
– Ира спасибо за просто царский подарок. Просто шедевр, но хорошего по не многу. Прервал ее пение обладающий абсолютным слухом и от природы красивым и сильным голосом Журбин.
– Повеселила Вас маленько, теперь Артем буду тебя поздравлять! Не сколько не обидевшись, а только с большим воодушевлением продолжила Колоногова.
– Итак дорогой Артем. Все говорят какой ты учитель, воспитатель, чиновник, ругают что министром не стал. А я хочу вспомнить какой ты был директор школы, в моем понимании если человек был директором школы значит он что-то из себя представляет. – Коля мотай на ус! Неожиданно Ирина Георгиевна обратилась к Сурову озорно ему подмигнув.
Артем Николаевич продолжила она, был директором второй школы десять лет. Его назначили еще совсем молодым человеком, и в новое только что построенное здание, старое сгорело как вы помните, значит – доверяли! Доверие он не просто оправдал, а переопровдал если хотите, уже через год его директорства все во второй школе звали его одним коротким словом – шеф.
– Ира говоришь, как диссертацию пишешь, это же надо такое слово придумать – «переоправдал». Вот что значит выдающийся учитель русского языка и литературы. С великодушной улыбкой похвалил Ирину Георгиевну Журбин.
– А я его зову – брательник! Продолжила Колоногова. А он меня сестрой величает! А почему? Как-то раз послали нас с ним на курсы усовершенствования или повышения квалификации директоров в Ленинград, поселили в гостиницу в один номер!!! Всех тогда так селили не пойми, как. В общем две недели мы с ним на одной кровати спали. И я мужу верна осталась! Ирина Георгиевна засмеялась своим громким басом, ее смех подхватили присутствующие.
– Я продолжу. Неожиданно стала серьезной Колоногова. – Время директорства Артема было для нас с ним чудесным, школы наши рядом были в одном районе, мы знали всех родителей, учеников, двоечников хулиганов и вместе могли, и умели на них всех воздействовать. Бывало зайдет он ко мне в кабинет или я к нему, коньячком «причешемся» и снова работать сеять разумное доброе вечное. Поэтому предлагаю немедленно «причесаться» за счастье и здоровье брательника моего дорогого – Артема Николаевича Журбина. Все немедленно «причесались»…
4.
– Тут просто спасу нет как просится сказать наш большой друг в прямом и переносном смыслах Саша Коровин. И кстати большая часть того, что сегодня на столе добыта и принесена сюда сильными и добрыми руками нашего Саши. Саша тебе слово! С удовольствием представил очередного поздравляющего Журбин.
Над столом стала величественно возникать огромная фигура с фужером, наполненным водкой — это поднимался Коровин. Александр Васильевич был действительно – очень колоритная фигура. Это был огромного роста и веса человек, с простым румяным всегда гладко выбритым лицом, на котором блестели два маленьких черных глаза. Коля уже некоторое время пристально наблюдал за Коровиным, он был просто очарован его невероятной харизмой. Коровин с невероятным удовольствием ел и пил, легко и весело общался со всеми присутствующими, много и по делу шутил Николай в своей жизни еще не видел подобных людей и ему почему-то очень захотелось быть похожим на него.
Свой трудовой путь Александр Васильевич начал в одной из школ Сдвиженска простым учителем труда. Коровин вовремя понял, что простым трудовиком в жизни много не добьёшься и не заработаешь поэтому надо стараться наладить дружеские отношение с кем — это возможно и особенно с теми, кто имеет влияние и власть.
Так случилось что он однажды в чем-то очень помог Журбину, который в то время был заведующий Сдвиженским ГОРОНО, и он стал продвигать хваткого парня взяв его в аппарат ГОРОНО. Коровин действительно обладал просто железной хваткой и отличным знанием людей и очень скоро он стал другом всем, кто по должности был хоть немного выше него. Дружить он научился основательно и для своих друзей старался делать все что было в его силах. В эпоху тотального дефицита только Коровин мог достать все что угодно и договорится с кем угодно, очень скоро он стал для всех просто незаменим.
Конечно же Александр Васильевич не забывал и про себя у него было все, о чем можно было мечтать черная «Волга», трехкомнатная машина, но особую гордость у него вызывал роскошный двухэтажный частный дом с баней на десяти сотках земли. Он называл свою усадьбу «Пердача» – персональная дача, приглашая туда всех, кого только можно и к слову сказать побывать у Коровина на его пердаче в Сдвиженске считалось особым шиком и признаком причастности к элите.
Одним безобидным, но характерным и своеобразным хобби Коровина было придумывание своим друзьям уменьшительных прозвищ, образованных от фамилий, например, Белянин в устах Коровина был «Белька», Журбин – «Журка», Владимиров – «Ладька» естественно на него не кто из носителей прозвищ не обижался.
Коровин был лет на десять – двенадцать моложе Журбина и Владимирова, однако, они всё-таки считали друг друга лучшими друзьями. И эта дружба была настоящая, честная и почти бескорыстная.
– Темыч! Моргая быстрее обычного, начал, Коровин (он при определенном количестве выпитого начинал интенсивно моргать). – Ты открыл меня, и дал мне путевку в жизнь, за это я тебя очень сильно люблю и уважаю спасибо тебе дорогой друг. Мне Бог дал не так много близких людей которых я называю своими друзьями, а они меня другом, и это хорошо, а больше и не надо, но клянусь ты из них первый дорогой мой Темка!!! Слеза покатилась по широкой щеке Коровина.
Постепенно гости начинали хмелеть конечно от обилия вина, коньяка, водки, а также от погружения в воспоминания своей молодости и зрелости которые с каждым новым тостом просто обволакивали память собравшихся.
Журбин встал окинул взглядом стол хитро улыбнулся и очень быстро и хлестко произнес:
– Вадик готов!
– Всегда готов! Также бодро ответил Владимиров.
Эта их импровизированная короткая перекличка как бы разбудила разомлевших гостей и в том числе Колю, он поочередно смотрел то на Журбина, то на Владимирова понимая, что сейчас будет что-то очень интересное и не обычное.
О Вадиме Владимирове стоит сказать особо. Если есть на земле невероятно талантливые и одаренные люди, то одним из наиболее талантливых и одаренных был Вадим Владимиров. Он закончил иностранное отделение филологического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова и стал учителем английского языка. Молодого образованного специалиста быстро заметили и предложили должность директора сначала одной школы, а позже перевели в другую значительно большую школу, со своими обязанностями Вадим Федорович справлялся блестяще. Однако творческие начала личности невероятный интеллект и уже накопленный педагогический и управленческий опыт не давали ему спокойно сидеть на одном месте. И он попросил общего с Журбиным знакомого, который на тот момент занимал высокую должность в Отделе учебных заведений МИДа направить его в какую ни будь зарубежную командировку. Удивительно, но его просьба была удовлетворена чрезвычайно быстро, правда командировка была оформлена в Нигерию… Без малого три года Вадим Федорович был директором школы при посольстве СССР в Нигерии, вернулся он из этой жаркой страны с кучей свойственных акклиматизации болезней и кассетным видеомагнитофоном. Почти сразу же по приезду Вадим Федорович был назначен не без помощи Журбина на должность заместителя заведующего Сдвиженским ГОРОНО.
И вот Вадим Федорович встал для произношения тоста. В этот момент он показался Коле крайне несимпатичным человеком, не высокий, несколько полноватый, совершенно седой, в добавок у него на носу небрежно находились очки в некрасивой оправе с очень толстыми стеклами, через которые почти не было видно глаз. Единственно что, Коля отметил для себя хорошего в первоначальном образе Владимирова эта его безупречная белая шёлковая рубашка с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами такой рубашки он не видел никогда и не у кого.
– Дорогой Артем! Слегка гнусавым голосом начал свою поздравительную речь Владимиров.
– Да да Вадик! Было видно, что Артем Николаевич очень ждал поздравления именно от Владимирова. От своего лучшего друга, не коллеги не начальника не ученика, а именно от своего друга!
– Перебивать будешь директрису на педсовете, а сейчас сиди и слушай! Со смехом сказал Владимиров. Все негромко рассмеялись. И начал снова:
– Дорогой Артем! Мы с тобой дружим очень много лет и дружим по-настоящему! Мы знаем все секреты друг друга и друг другу не чего не должны. Я счастлив и город тем, что у меня есть такой друг как ты! Артем счастья и долгих лет жизни. Сегодня я дарю тебе очень ценный подарок — это не деньги и не золото как бы тебе этого не хотелось.
С этими словами Владимиров хитро прищурил глаз сделал он это так что было заметно через его несуразные очки и достал из заднего кармана брюк небольшой сложенный вчетверо листок. Я дарю тебе стихотворение, которое я написал специально к сегодняшнему празднику. Оно называется «О былом не жалею»
О былом не жалею
Жизнь прекрасна всегда
С теплотой вспоминаю
Молодые года.
Но все чаще на ум мне
Приходят слова
Если б молодость знала
Если б старость могла.
О тогда б я не делал
Суетливых ходов
Шёл к намеченной цели
Слушал мудрых отцов
Не срывался бы в пропасть
Не карабкался в верх
Шел бы медленно в гору
Но ведь я человек!
И, не что мне не чуждо
Ни друзья, не вино
Очевидно, как нужно
Я б не жил все равно!..
Я могу еще говорить долго, но лучше спою. Где гитара?
– На своем месте как всегда! Опять несколько притворно ответил Журбин.
– Коля ты самый молодой встань аккуратно на стул и сними пожалуйста гитару со шкафа. Владимиров любезно попросил Сурова.
Николай был польщён просьбой Вадима Федоровича и молниеносно, но аккуратно как просили вскочил на стул и достал гитару, которая, судя по количеству пыли на ней не один месяц, а может и год лежала на книжном шкафу Журбина. Суров бережно передал гитару Владимирову.
– Спасибо дорогой! Принимая гитару, очень по-доброму поблагодарил Колю Вадим Федорович.
Владимиров поставил левую ногу на стул несколько секунд покрутил гитарные колки настраивая инструмент.
– Друзья мои что исполнить? Было видно, что Владимиров в этот момент испытывает невероятное удовольствие.
И почти все сидящие за столом, не сговариваясь хором ответили – «Молитву»!
– Булат Окуджава. Молитва Франсуа Вийона. Очень артистично произнес Вадим Федорович. И все тем же слегка гнусавым голосом запел:
«Пока земля еще вертится,
Пока еще ярок свет,
Господи, дай же ты каждому,
Чего у него нет:»
Когда пел Владимиров, и все гости самозабвенно наслаждались его исполнением. Николаю стало вдруг очень тяжко на душе. Он не мог простить себе что еще несколько минут назад принял Вадима Федоровича за какого-то стареющего чудака. Сейчас ему казалось, что нет в мире человека, более потрясающего и выдающегося чем Владимиров. Эти чувства в душе Николая были настолько сильны что он чуть было не заплакал. К счастью Владимиров, закончил петь и все ему зааплодировали, захлопал и ошарашенный Николай.
– Спасибо, спасибо дорогие друзья! Еще немного Булата Шалвовича. Грузинская песня. Все также, а может даже еще более красиво произнес Владимиров Кто хочет знает и помнит слова помогает мне:
«Виноградную косточку в теплую землю зарою,
И лозу поцелую, и спелые гроздья сорву,
И друзей созову, на любовь свое сердце настрою…
А иначе зачем на земле этой вечной живу.»
Потом были еще песни, под гитару и без нее. Роскошно пели Артем Николаевич и Вадим Федорович на два голоса чередуя русские романсы и современные эстрадные песни. Гости и певцы испытывали настоявшее блаженство.
Под композицию Comment ça va которая доносилась из магнитофона Sharp привезенного в подарок Артему Николаевичу одним из его многочисленных учеников из заграничной командировки в Японию. На столе не заметно появились чайные и кофейные чашки, большой торт и ваза с шоколадными конфетами. Коля с облегчением подумал, что что слово ему для застольного поздравления Артем Николаевич предоставить забыл, но вдруг, когда все собрались пить чай, а мужчины пришли с балкона куда ходили покурить…
– Вот он сидит и думает забыл я ему слово предоставить, а я не чего не забыл. С добродушной улыбкой начал Журбин.
В этот момент от неожиданности от количества, выпитого и конечно от волнения Колю бросило в жар.
– Слово предоставляется моему ученику, другу и с недавних пор коллеге Николаю Константиновичу Сурову. Вставай Коля скажи, что ни будь! Все стой же добродушной, но уже несколько ироничной улыбкой показно пафосно произнес Журбин.
С невероятным трудом скрывая чудовищное волнение Коля поднялся над столом, в рюмку ему кто-то до краев налил водку. Подняв ее слегка дрожащей рукой Николай начал:
– Дорогой Артур Николаевич дрожащим голосом начал Коля. – Вы человек легенда, Вы человек эпоха! Я горжусь тем что я Ваш ученик, и теперь уже Ваш последователь. Кстати за все время учебы в пединституте я узнал о педагогике значительно меньше чем за сегодня, какие у Вас Артур Николаевич потрясающие друзья, как я горжусь что сегодня сижу в Вами за этим столом.
Гостей дифирамб Коли про пединститут не сильно восхитил, а вот дальнейшая часть его тоста была встречена на ура:
– Артур Николаевич я хочу сказать сегодня что я Ваш сын! В воздухе мгновенно повисла тишина, никто из присутствующих не ожидал подобного откровения от Николая да если честно он сам от себя не ожидал.
– Да сын и может быть не по крови, но в плане души точно! И в своей жизни я сделаю все чтобы Вы мной гордились! Гордились как сыном! За Вас, Артем Николаевич, за Ваших друзей здоровья и счастья Вам!!! Окончание тоста растворилось в аплодисментах. Коля ловко выпил рюмку водки при этом забыв от волнения чокнутся со всеми.
– Нет ну видали какие у меня ученики! Коленька спасибо!!! С гордостью произнес Журбин. Отцом пусть и духовным меня еще не кто не называл – приятно черт возьми. Смутился Артём Николаевич.
– Талантливый парень! Неожиданно громко произнес очень умный и по-настоящему талантливый Владимиров. Его поддержали в этом умозаключении все остальные.
Журбин был гениальный коммуникатор! Он за долго до праздника придумал его завершение, и поэтому пригласил Николая и дал ему последнему слово, но даже не мог представить, что оно будет таким эффектным. Он прекрасно знал, что не у кого из его друзей и подруг нет и некогда не было таких учеников, которые могли бы так при всех сказать. Журбин в душе ликовал, более того он был счастлив.
5.
Женщины стали уносить грязную посуду со стола и мыть ее на кухне. А в комнате остались одни мужчины:
– Ну что ребята – на ход ноги?! Предложил Журбин, доливая водку в рюмки оставшихся.
Все кроме Белянина хоть и были, изрядно выпивши выглядели хорошо даже, Коля который, однако ощущал себя уже сильно пьяным, а вот Максим Максимович уже почти как полчаса дремал сидя на стуле. Его разбудили и тоже предложили выпить по крайней.
Выпили стоя и молча, как бы провожая этот чудесный праздник, начали неспешно собираться, но тут Белянин почти закричал:
– Артем Николаевич, Артем Николаевич!!! А я ведь какое дело на днях закончил?! Я – вы только представите себе, выучил наизусть поэму Александра Сергеевича Пушкина Евгений Онегин!!!
– За это срочно надо выпить! Громко огласил желание всех Коровин.
– Определенно!!! Поддержал его Владимиров.
– Надо так надо! Согласился Журбин.
Вернулись к столу, из серванта была добыта еще бутылка водки, Журбин снова разлил, и гости выпили. Затем принялись жать руки и обнимать Белянина. Николай, наверно тоже искренне удивился бы невероятной памяти Белянина, но едва понимал, что происходит, но пожал руку начальнику. Последняя рюмка для Коли явно была лишней.
– Ну Максим ну молодец! Спасибо тебе! Это же надо выучить Евгения Онегина полностью и целиком. Восхищался Журбин, а потом сделал паузу спросил: Максим, а зачем? В этом вопросе был весь Журбин в душе он не терпел фальши, и глупости, однако, в другой обстановке подобный вопрос не когда бы не задал.
Но счастью Белянин не воспринял последних слов Журбина, зато остальным стало свершено понятно надо идти по домам.
Пошатываясь Николай шел по охваченному «бабьем летом» вечернему городу к своему дому. Почему-то ему казалось, что все его ученики, которым он преподавал математику всего две недели смотрят на него из всех переулков, окон, подворотен и видят его мягко говоря не трезвое состояние и ему от этого становилось жутко стыдно. С трудом поднявшись на этаж он нажал на дверной звонок и долго не отпускал кнопки, дверь открыла мама.
– Хорош не чего не скажешь! Хорошо посидели?! Спокойным голосом она встретила сына.
– Очень хорошо! Коротко ответил ее Коля, снимая ботинки и свои замечательные брюки.
– Я рада, иди ложись спи спокойно, завтра расскажешь, как все было. Этими словами как положено понимающей и любящей матери она укладывала своего взрослого сына в кровать.
Николай мгновенно уснул. Ему снилось что он стал таким же важным и уважаемым человеком как Журбин что у него много таких же важных, но тем не менее преданных друзей, большая и дружная семья. Его сон был восхитительным, и очень хотелось бы чтобы вещим.
Утром Коля расскажет в подробностях о вечере у Артура Николаевича, про его заслуги про его друзей их образы и характеры, расскажет свой нынешней сон. Будет рассказывать долго красочно и интересно – своей маме и специально пришедшей его послушать невесте Алене. Потом они с Аленой пойдут гулять и будут гулять до глубокого вечера потому что воскресенье. И впереди будет целая жизнь!
Журбин тоже спал. И ему тоже снились хорошие сны. Но вот только рассказывать ему их было с утра некому…
Памяти Заслуженного учителя
Российской Федерации
Башашина Владимира Николаевича
посвящаю
1.
Только что закончилось жаркое лето, но природа решила подарить людям еще несколько теплых дней. Наступило как говорят в народе «Бабье лето» – чудесная пора.
В один из таких погожих дней только что принятый на должность учителя математики в одну из школ родного города еще студент пединститута Николай Суров был приглашен на день рождение своего учителя Артема Николаевича.
Когда-то очень давно Артем Николаевич Журбин пришел учителем истории и классным руководителем в класс, где учился тогда еще пятиклассник Коля Суров.
Артем Журбин — это удивительный человек он всю свою жизнь посвятил народному образованию и добрался на этом достойном поприще до значительных высот – был учителем в сложные послевоенные годы, завучем, директором школы, начальником ГОРОНО и даже несколько лет проработал в министерстве просвещения СССР. Но через некоторое время после достижения пенсии по выслуге лет он неожиданно для очень многих вернулся в родной Сдвиженск простым учителем истории!.. Бесчисленное количество раз ему предлагали должности и в ГОРОНО и директором одной из школ, но Журбин был не приклонен – и говорил на отрез, я учитель и классный руководитель 5 «А» – точка.
Все-таки в мире есть несколько профессий которыми люди овладевают неслучайно, а по какому-то высшему неведомому не кому смыслу и конечно одна из таких профессий учитель. Учитель от Бога говорят про таких людей в народе, а начальство чаще всего за глаза нет, нет да и назовет простым но очень емким словом – «спец».
Вот таким учителем – спецом, не смотря на свой колоссальный административный и чиновный опыт был Артем Николаевич Журбин. Повидал Журбин на своем веку немало: предвоенное и военное детство, голодная юность, трудный выбор профессии, легко сказать, первая запись в его трудовой книжке – пионервожатый не самая престижная должность, и лишь затем учитель, завуч и как известно выше и выше. Везде, где бы он не работал оставлял за собой добрый след, друзей и благодарных учеников. За многие годы он научился, а может это было заложено природой общаться и находить общий язык со всеми от министра до ученика в классе на его уроке это было удивительно и потрясающе!
На уроки истории к Журбину бежали самые отъявленные прогульщики и двоечники, потому что даже им было безумно интересно. Его речь, чувство юмора, эрудиция, манера вести уроки без вычурной дисциплины просто завораживали ребят. Да и оценки Артем Николаевич не экономил чаще всего отдавая предпочтения хорошим и отличным. Если и ставил он тройку, то непременно комментировал, часто в комментариях обращаясь к классикам:
– Послушай братик-сударик, сегодня троечка – что заслужил то заслужил, а учить материал надо – святое дело! Здесь им был упомянут незабвенный М.Е. Салтыков-Щедрин.
Кабинет истории всегда был убран и проветрен с его стен ученики отчетливо видели и запоминали основные даты мировой истории. Благодаря своим обширным связям Журбин поставил в учебный кабинет большой цветной телевизор с видеомагнитофоном и набором кассет с историческими фильмами.
– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! Любил часто повторять Артем Николаевич.
Но особого филигранного педагогического мастерства Журбин достиг в деятельности классного руководителя. Сказались природные способности, огромный опыт, невероятное желание работать с детьми, и все-же главным было реализация отеческого чувства, своих детей у Артема Николаевича не было.
Для пятиклассников началась очень интересная и главное полезная школьная жизнь, которая включала в себя: обязательный каждую учебную четверть рейтинг «Мнение класса обо мне», каждую неделю устный журнал, который вели с огромным удовольствием сами ребята назывался он «Мир за неделю». В теплое время весь класс несколько раз ходил в походы вместе с родителями, в холодное время тематические огоньки, посвященные праздникам: Новый год, 23 февраля, 8 марта и снова с привлечением родителей. Было множество экскурсий и даже несколько в Москву. Все эти мероприятия невероятно сплачивали учащихся класса. Кроме этого, был создан самый работающий родительский комитет в школе, и, наверное, во всем городе. В седьмом классе начались знаменитые на весь Сдвиженск воскресные лыжные походы, но в них принимали участие уже не весь класс, а те ребята, которым было это интересно.
Во один из таких походов Артем Николаевич, неосторожно съезжая с небольшой горы повредил себе ногу рядом к счастью оказался Коля Суров он помог учителю перебинтовать ногу и добраться до дома, с тех пор началась их дружба.
Со временем дружба учителя и ученика лишь крепла, наверное, еще, потому что, по характерам и человеческим качествам эти два совершено разных по возрасту человека были очень похожи. Да и что там говорить Коля практически заменил Журбину сына, а Артем Николаевич Коле отца, которого у Николая к слову сказать не было.
Журбин в определенный момент стал видеть в Сурове свое некое отражение и продолжение. И это стало определяющим в судьбе Коли к концу десятого класса для него не стояли вопросы «Куда пойти учится?» и более важный «Кем быть?» он твердо решил пойти по стопам своего наставника, друга, «отца» стать – учителем.
2.
Шли годы, много было всякого в судьбе Сурова и еще больше предстояло. А пока был прекрасный осенний выходной день. Проснувшись не особенно рано, Николай принялся готовится к сегодняшнему торжеству: попросил маму выгладить свои роскошные черные брюки и белую выходную сорочку, а сам взяв часть денег из тех, что были отложены на свадьбу с Аленой, отправился покупать подарок Журбину.
Сурову очень хотелось произвести впечатление своим подарком на Артема Николаевича, ведь он теперь не просто Колька, а Николай Константинович учитель математики – солидный человек, одним словом.
Он с трудом осознавал, что взятые им деньги для подарка примерно ровнялись его месячной зарплате, но эти мысли он очень быстро выгнал из своей головы некоторое тщеславие и бравада молодости взяли свое.
Прогулявшись по городу и по полупустым магазинам Николай, не придумал нечего лучше, чем купить в коммерческой палатке коньяк «Наполеон» естественно польского разлива, такой совсем недавно дарили по случаю окончания очередного курса института своему преподавателю, курирующему их группу.
– Есть коньяк?! Спросил Николай, просунув голову в маленькое окошко палатки, которая работала круглосуточно под оригинальным «У Трофимыча».
– Какой надо? Дешёвое поило или по дороже? Где-то из глубины палаточного полумрака весьма резонно спросил усталый женский голос.
– Подороже. «Наполеон» есть? Суров редко покупал спиртное и его вопрос со стороны выглядел несколько комично.
– Есть! Но до-ро-го… С той же усталой интонацией ответил голос. – Может чего попроще выпьешь? Голос перестал быть сонным и усталым.
– Да мне не пить! Нет, то есть пить конечно. На день рождения иду к серьезному человеку подарок нужен. Николай начел немного волноваться.
– Ах вот оно что! Тогда да, для подарка самое то! Две тысячи! А день рождения кому? Голос становился все более бойким, как и подобает настоящему продавцу.
– Две тысячи!!! Ого!!! Действительно дорого. Суров понял, что денег не хватит. – К Артуру Николаевичу Журбину учителю истории он мой большой друг, может быть знаете? Непонятно зачем спросил Коля.
– К Журбину!!! Да ладно?! Сколько ему? Ну как же знаю помню, мы с ним несколько лет работали вместе в одной школе, пока я сюда не ушла – детей кормить надо чем-то же. Голос стал совсем другим.
– 64 Обреченно ответил Суров.
— Значит так, полторы тысячи и новый пакет с ковбоем в подарок от меня Журбину. Нормально? Передай только ему привет от Натальи Васильевы Петровой биологию преподавала. Голос стал совсем добрым и каки-то родным.
– Нормально еще как нормально, спасибо Вам большое!!! Привет от Вас передам обязательно!!! Спасибо!!! Николай заметно повеселел и приободрился.
Отдав полторы тысячи и получив заветную бутылку польского «Наполеона», которая уже была упакована в обещанный модный пакет с ковбоем простившись как старые друзья с продавщицей палатки «У Трофимыча» в прекрасном настроение Суров зашагал в сторону дома.
3.
Без пяти два Суров шагнул в подъезд дома, где жил Журбин, уже на первом этаже вкусно пахло хорошо приготовленной едой, и по мере того, как Николай поднимался на четвертый этаж запах усиливался. Подойдя к двери квартиры своего учителя Суров неожиданно занервничал, он некогда не был у Журбина на подобных мероприятиях, и еще он напрочь забыл все слова, которые подготовил для застольного тоста у него даже немного затряслись и похолодели руки, но победив в себе страх, волнение и неловкость Николай нажал на кнопку звонка. На часах было без двух минут два.
Неожиданно быстро дверь открыл хозяин квартиры, он был одет в белоснежную футболку и черные спортивные штаны. Увидев на пороге Николая, Артем Николаевич широко заулыбался.
– Привет Коля! Молодец! Пять с плюсом! Вовремя ждем только тебя! Громко приветствовал гостя именинник.
– Здравствуйте Артем Николаевич! С днем рождения! Это Вам! Суров протянул пакет с ковбоем Журбину. Николай был очень удивлен тому, что пришел вовремя, но оказался последним гостем.
– Что там?! – Журбин заглянул в пакет. – О, спасибо дорогой не стоило! Коля пошли скорее в комнату познакомлю тебя со всеми нашими! Последние слова Артем Николаевич произнес как-то по-особенному.
Оба проследовали в комнату, где был накрыт праздничный стол.
– Внимание!!! Прошу любить, холить, лелеять и конечно – же жаловать – мой ученик Коля Суров! Пронзительно и в тоже время торжественно произнес Журбин.
Возможности человеческого организма и психики воистину безграничны ну или огромны! Если бы не этот научно доказанный факт, то Николай, зайдя в комнату просто бы умер от волнения или как минимум упал бы в обморок. За столом в непринуждённой обстановки праздника сидели: многолетний заведующий Сдвиженским ГОРОНО Максим Максимович Белянин, его первый заместитель Вадим Федорович Владимиров, заместитель по строительству и ремонту школ и детских садов Александр Васильевич Коровин, директор школы № 4 Ирина Георгиевна Колоногова, директор бывшего Дворца пионеров Елизавета Сергеевна Корчагина, директор школы № 7 Фаина Евгеньевна Пайкова. Все женщины к слову сказать были Заслуженными учителями школ РСФСР и работали в своих должностях не один десяток лет.
Именно в такой последовательности со всеми званиями, регалиями и должностями Журбин громогласно представил сидящих Сурову. У Николая от этого затряслись не только руки и ноги тоже – дело в том, что о многих он знал только по рассказам некоторых учителей, а некоторых видел лишь раз в Президиуме городской августовской конференции.
– Тёмыч совсем парня запугал нами, вон побледнел весь, сажай его скорее за стол и начнем поздравлять тебя! Весело сказал Вадим Федорович.
– Действительно пора уже! Пусть Коля с нами садится мы ему водочки нальем. Также весело поддержал его Белянин.
– Коля к мужикам быстро! Скомандовал Журбин Сурову.
– Николай давай к нам! Позвал Сурова Коровин, ловко наливая ему в пустую рюмку водку.
Николай сел на подготовленное ему место, предварительно побеждая страх, однако по-свойски пожав руки руководителям образования Сдвиженска.
– Уважаемые собравшиеся начнем!.. Тамадой по случаю наиторжественного повода – своего дня рождения назначается Артем Николаевич Журбин! Ура! Ура! Ура-а! Громко и весело произнес Владимиров.
– Ну ладно Вам, по случаю дня рождения, тоже мне повод, сегодня простой обед, выпьем закусим о делах наших скорбных покалякаем. Журбин произнес эту фразу с показным притворством. Он как известно часто применял подобный прием на уроках и также часто как было сейчас цитировал что-то из литературы или кинематографа.
Стол был накрыт для осени 1992 года просто роскошно: мясная, рыбная, сырная нарезки, несколько видов салатов, домашнее соленья, в изобилии вино и водка, в духовке жарились две курицы, варилась молодая картошка, однако главным блюдом у Журбина был жульен… Когда-то очень давно Журбину в одной из командировок подарили тридцать самодельных кокотниц для жульена из нержавеющий стали и дали рецепт приготовления этого незамысловатого, но очень вкусного и необычного блюда, с тех пор Артем Николаевич почти всегда угощал своих гостей жульеном.
– Хорошо, хорошо! Если настаиваете тогда, конечно, тогда да! Первому кому сегодня предоставляется слово будет наш начальник, руководитель, большой друг и приятель Максим Максимович! Снова в интонации Журбина послышалась некоторая понятная даже неискушенному Сурову ирония.
С рюмкой в руке встал слегка полноватый лысеющий человек в видавшим виды пиджаке в крупную клетку песочного цвета. Звали этого человека Максим Максимович Белянин много лет назад, не без помощи Артема Николаевича его назначили на должность заведующего Сдвиженским ГОРОНО, с тех пор он несмотря не на что в ней трудится. Также когда-то давно он защитил кандидатскую диссертацию по теме «Воспитания и обучение школьников на жизненном примере В.И. Ленина» однако этот факт несколько не помешал ему уже как год активно стирать образ Ленина во всех образовательных учреждениях Сдвиженска.
– Дорогой Артем Николаевич, Вы настоящее явление в системе народного образования нашего города, области и, наверное, страны. Не хватит и дня чтобы перечислить все Ваши достижения на этом непростом, но очень нужном поприще. Скажу одно что из министерства просвещения не кто и не когда не возвращался снова в учителя, становятся кем угодно только не учителями, как будто бы хотят забыть и вычеркнуть навсегда из своих трудовых книжек запись учитель, у кого она конечно есть. А я знаю, о чем говорю. Вы же дорогой наш Артем Николаевич сочли для себя не только возможным стать снова учителем, но и гордитесь этим и достигаете значительных успехов.
Я очень счастлив тем, что Вы сейчас работаете в нашем городе! Сколько раз я Вам предлагал занять любую должность директора школы, сотрудника ГОРОНО был момент свою хотел отдать, ответ всегда был один я учитель и я буду работать с детьми. Вы великий человек! Великий учитель! Долгие Вам лета!!!
Пафосно закончил свой тост Белянин. Он вообще очень любил говорить пафосно и везде и всегда старался показать, что он занимает не просто высокую должность, а руководит важнейшей отраслью – народным образованием. Свою речь в такие моменты он обильно сдабривал цитатами из литературы и кинематографа, и надо сказать у него это очень хорошо получалось. Он был чрезвычайно начитанный и образованный человек.
– Спасибо Максим, спасибо дорогой! Журбин был единственный из собравшихся, который называл Белянина по имени и на ты. – Действительно много раз ты меня звал директором и замом своим скажу честно – устал, устал от этого всего я на своем месте… Не успел закончить фразу Журбин.
– За человека на своем месте! Дорогого дружка нашего Темочку! Троекратно местами раскатано Ура! Ура! Ур-ааа! Громогласно скомандовал Коровин. Комнату наполнил звон, чокающийся посуды для напитков и громкое троекратное Ура!
За столом на некоторое время воцарилась пауза собравшиеся с удовольствием поглощали все приготовленное для них и неспешно беседовали о своих делах. Резко прервал паузу Журбин.
– Ребята идем дальше! Почти как в классе начал он. – Сейчас скажет несколько хороших, а может быть и не очень хороших слов. Ей можно все! Директор самой красивой школы в стране, а я видел не мало школ и тоже знаю, о чем говорю, и уж простите меня дорогие коллеги руководители самая красивая школа — это седьмая школа. Слово предоставляется княгине от образования – Фаине Евгеньевне. Здесь Журбин говорил серьезно и с неподдельным уважением.
Фаина Евгеньевна Пайкова действительно производила впечатление какой-то средневековой княгини. Не молодая, степенная женщина, всегда одетая в длинные и тяжелые платья, по верх которых обязательно было одето не менее тяжёлое ожерелье из полудрагоценных камней. И все же отличало ее из всех других директоров, сидящих за столом это взгляд ее умных черных глаз, он был очень властный и подчиняющий себе. В нем читались сила, мудрость и достоинство, конечно она была первой среди равных ее по должности директоров.
Поэтому не случайно Журбин предоставил слово ей сразу после начальника, прекрасно зная, какое влияние в городе она имеет. Ее уважали и боялись все, потому что ее характер и личные деловые качества позволяли ей уже лет тридцать быть директором действительно одной из лучших школ.
И уж точно самой красивой дело в том, что все этажи школы были раскрашены различными сюжетами из русской литературы. Автором красоты был простой сторож… Ну не простой конечно, сторожем в школе много лет работал художник с очень нетипичным прозвищем, которое знали все в седьмой школе – «Кубанские казаки», и по ночам он творил не на холстах, а на стенах школьных коридоров и рекреаций.
Но в жизни не бывает, как не старайся все хорошо и просто. Вот и в седьмой школе были свои «скелеты в шкафу». За долгое время своего своей работы в должности директора Фаина Евгеньевна подобрала и создала коллектив подобной себе. В школе работали настоящие профессионалы, но с невероятно сложными и властными характерами, и просто с фанатичным отношением делу и к установленным ими самими же правилам. Седьмая школа напоминала красивую… тюрьму… В ее стенах не было даже и попыток кем-либо из учеников нарушить устоявшуюся строгую дисциплину.
Однако любое давление должно находить свой выход. И подобным выходом стала не очень хорошая, но все-же школьная традиция: уже много лет на первой неделе после выпускного вечера ночью разбивались камнями стекла в школьном здании и что удивительно сколько не пытались поймать хулиганов даже с помощью милиции это не удавалась. Но примечательным было другое некоторые камни были завернуты в бумагу на которой было написано прописными буквами: «Мы ненавидим семерку!!!» и «Мы ненавидим Фаину!!!».
Фаина Евгеньевна попросила налить себе в бокал красного вина, и взяв в руки наполненный бокал чинно поднялась со своего места.
– Артем Николаевич разрешите сердечно поздравить Вас с днем Вашего рождения, спокойным и размеренным голосом начала Пайкова. Кстати, Фаина Евгеньевна всегда везде и ко всем обращалась исключительно на «Вы». Говорила поздравительную речь она очень долго, методично вспоминая многие места работы и должности Журбина и как он проявил себя на них. Но вдруг как-бы прервав сама себя обратилась к Журбину:
– Как же Вы нас всех подвели Артем Николаевич! Как мы все сидящие за этим столом и еще многие верили и рассчитывали на Вас. Вы должны были стать министром народного образования!.. За Вас многоуважаемый Артем Николаевич! Здоровья и долгих лет жизни! Выпьем коллеги! Подняв бокал, закончила свою речь Фаина Евгеньевна.
Гости с удовольствием выполнили просьбу.
– Спасибо большое за поздравление уважаемая Фаина Евгеньевна. Журбин выпил полную рюмку водки и молча сел на свой стул. Ему, мягко говоря, не понравился пусть и шуточный, но упрек в не достижении такой цели.
Дело было в том, что Артем Николаевич был болезненно тщеславным человеком, и к тому же ловким карьеристом, однако однажды на пике своей карьеры он что-то сказал кому-то не то или сделал, а может быть не сделал, а что именно, знал только он сам. Но добрые люди сказали ему после этого как бы между прочим в столовые министерства: «Лучше уйти на год раньше, чем на минуту позже», все правильно поняв Журбин немедленно написал заявление об увольнении из министерства.
В общим Артем Николаевич вспомнил «благодаря» Пайковой весьма неприятные и главное не отдаленные моменты своей жизни, но вида почти не подал.
Он очень любил уважал всех, кто были за его столом в это день, а что было… то прошло.
– Лиза-а! На распев, немного успокоившись пригласил очередного гостя Журбин.
– Я здесь. Сыночек. Тихим старушечьем голосом отозвалась, Елизавета Сергеевна Корчагина.
– Можешь с места не вставая говорить! Разрешил Корчагиной Журбин.
– Сыночек я бы с удовольствием лежа говорила бы, но мне как главной пионерке не положено. Налейте водочки добрые люди! Корчагина встала во весь свой не большой рост. С полной рюмкой водки в руках!
Главная пионерка Сдвиденска не случайно так себя называла. Еще с довоенной поры Елизавета Сергеевна Корчагина, была директором единственного в городе Дворца пионеров, и стояла почти у и стоков городского пионерского движения. Ее знали в городе все! Бесчисленное множество юных сдвиженцев прошли через ее дворец и пионерские лагеря которые также были ей подведомственны.
Корчагина была лет на пятнадцать старше Журбина что давала ей некую возможность называть его «Сыночек», впрочем, так она называла всех представителей мужского пола, которые хоть на сколько были младше ее в независимости от званий и должностей.
Выглядела она на много старше своих преклонных лет. Но в маленькой и немного сгорбленной старушке небрежно одетой, с морщинистым лицом и редкими волосами даже человек не знавший ее мог разглядеть очень мудрого, проницательного и не ординарного человека. Корчагина только внешне была старушкой, но внутри ее души бурлили не шуточные страсти. Она обожала говорить на пикантные темы, приписывала себе множество романов, однако все знали она безумно любила своего покойного мужа, и все ее любовные истории были не более чем чудачеством, а может быть и нет…
Елизавета Сергеевна была действительно очень умна и хитра, отлично разбиралась в людях и умела со всеми найти контакт, эти качества позволили ей почти шестьдесят лет быть директором чрезвычайно непростого учреждения. Но наступили другие времена пионеры с их дворцами уши в историю. Корчагину ждала пенсия и заслуженный отдых, но… В эти осенние дни она, передавая дела новому руководителю, готовилась принять новую должность – ответственного дежурного администрации Сдвиженска в ночное время и это почти в восемьдесят лет!
– Дорогой мой сыночек Артем! Какую же хорошую ночку провели твои родители, когда тебя делали! Начала со своего «фирменного» тоста Корчагина. Так она поздравляла всех и всегда!
– Лиза не шали! Нравоучительно помахал пальцем Журбин.
– Да я это так, больше не буду. Притворно оправдательно и снова очень тихо сказала Елизавета Сергеевна.
– Друзья мои! Продолжила Корчагина. – Артема я знаю уже лет сорок пять, знаете каким он парнем был высокий, стройный, необыкновенно красивый – не от мира сего. И вот пошли мы с ребятами как-то в поход, и он пошел с нами в какой школе он работал я уже и не помню. Значит идем, ребята свое несут, а мои девки пионервожатые то одна ему свои вещи отдаст, то другая, смотрю наш Артем еле ноги волочит от тяжести, но не стонет не ругается несет. В общем посмотрела на него и поняла наш человек, все вытянет. Да еще и Богу за него помолилась, чтобы давал ему тяжести по силе. А тяжестей у него много была значит, и сила была.
И еще представляете, когда был завучем, директором школы и даже начальником нашим. Каждое лето приезжал и работал одну или две смены в один из наших загородных пионерских лагерей простым вожатым! А сколько за ним женщин бегало не счесть! Да я и сама бы бегала, но старше его, понимала это, зачем жизнь парню портить. С тех пор сыночком зову его. И молюсь Богу за него по-матерински.
Слушали Корчагину все затаив дыхание.
– Милый мой Артем, сыночек! Дай тебе Бог здоровья и сил. И мы ребята выпьем за него! Выпив до дна рюмку закончила свою речь Корчагина.
– Спасибо Лиза до слез. Журбин в момент, когда говорила Елизавета Сергеевна тихо плакал. Не от умиления или от восторга. Он тихо оплакивал то чему уже не суждено повторится – свою молодость. Он, наверное, сейчас бы отдал все что ему отмеряно еще прожить ради одного часа той жизни где он выносливый пионервожатый и все у него впереди.
Гости не особенно впечатлялись слезами Журбина, его не кто не успокаивал и не спрашивал не о чем, все всё прекрасно понимали. И молодой Коля тоже не стал мешать грустным мыслям и воспоминаниям своего учителя.
– Слово предоставляется моей сестре. Через некоторое время придя в себя и уже широко улыбаясь объявил Журбин. Ирка готова? – Говори!
Ирина Георгиевна Колоногова, пожалуй, одна из самых своеобразных и неординарных людей своего времени. Чего стоила ее биография! Она с незапамятных времен директор Школы № 4 Сдвиженска, пришла на эту должность в звании капитана внутренней службы с должности старшего инспектора по режиму одной из детских колоний!..
Ее внешний вид и манера общения полностью соответствовали ее прошлому. Она была высокая крепкая широкоплечая тоже уже не молодая женщина с простым лицом и зелеными глазами с неким авантюрным блеском. На голове волосы были всегда собраны в большой и тугой пучок, от этого ее силуэт казался еще более крупным и основательным.
Она была не простым человеком с довольно тяжелым характером. Но! Надо отдать ей должное она в жизни не боялась ничего и некого, если ей как директору школы было что-то нужно она этого добивалась невзирая на что. Ее в городе многие побаивались, однако в отличии от Пайковой уважали значительно меньше, прекрасно знали спорить или препятствовать ей не стоит – бесполезно. Ее бесцеремонность порой просто обезоруживала и обескураживала, например, она могла часами сидеть в приемной первого секретаря ГК КПСС или директора большого предприятия, ожидая разговора с ним, исход которого всегда был один – Колоногова получала все за чем пришла. Ей прощали подобный напор, потому что знали, что делает она это исключительно руководствуясь заботой о школе и что она была сама по себе хоть и сложным, но неплохим и справедливым человеком.
Особо надо отметить ее стиль руководства: все диктаторы мира не имели столько власти над людьми сколько власти имела Ирина Георгиевна в пятой школе. Там подчинялись ей абсолютно все, равно как и боялись. Когда она шла по коридорам школы, казалось, даже птицы на улице переставали петь была полная тишина. Но когда она вызвала кого-то в свой кабинет это вовсе не означало что предстоит сложный и неприятный разговор для собеседника, напротив она старалась войти в ситуацию и помочь. Все разбирательства, конфликты, а также собрания и педсоветы она полностью доверяла завучам. Для себя она отводила «скромную» роль «последней инстанции».
– Дорогой Артем! Громким басом с небольшой хрипотцой, наливая себе в рюмку водку и добавляя в нее кусочек лимона начала говорить Колоногова. Для начала я хочу тебе спеть!
– Спеть!? Удивился так что даже подпрыгнул на стуле Журбин.
– Ничего себе. Ирина Георгиевна будет петь вот это да… Удивился еще больше Белянин.
– Да, а что в этом такого. Могу и хочу! Ответила на мужское удивление Ирина Георгиевна так как будто она была Аллой Пугачёвой или Людмилой Зыкиной. И не попадая не в одну ноту своим сочным басом, запела Колоногова:
«Я – акация…
Я над кручею
Расцвела,
На краю села, –
Только тронь меня –
Я с колючками,
Хоть пахучая
И бела.»
– Ира спасибо за просто царский подарок. Просто шедевр, но хорошего по не многу. Прервал ее пение обладающий абсолютным слухом и от природы красивым и сильным голосом Журбин.
– Повеселила Вас маленько, теперь Артем буду тебя поздравлять! Не сколько не обидевшись, а только с большим воодушевлением продолжила Колоногова.
– Итак дорогой Артем. Все говорят какой ты учитель, воспитатель, чиновник, ругают что министром не стал. А я хочу вспомнить какой ты был директор школы, в моем понимании если человек был директором школы значит он что-то из себя представляет. – Коля мотай на ус! Неожиданно Ирина Георгиевна обратилась к Сурову озорно ему подмигнув.
Артем Николаевич продолжила она, был директором второй школы десять лет. Его назначили еще совсем молодым человеком, и в новое только что построенное здание, старое сгорело как вы помните, значит – доверяли! Доверие он не просто оправдал, а переопровдал если хотите, уже через год его директорства все во второй школе звали его одним коротким словом – шеф.
– Ира говоришь, как диссертацию пишешь, это же надо такое слово придумать – «переоправдал». Вот что значит выдающийся учитель русского языка и литературы. С великодушной улыбкой похвалил Ирину Георгиевну Журбин.
– А я его зову – брательник! Продолжила Колоногова. А он меня сестрой величает! А почему? Как-то раз послали нас с ним на курсы усовершенствования или повышения квалификации директоров в Ленинград, поселили в гостиницу в один номер!!! Всех тогда так селили не пойми, как. В общем две недели мы с ним на одной кровати спали. И я мужу верна осталась! Ирина Георгиевна засмеялась своим громким басом, ее смех подхватили присутствующие.
– Я продолжу. Неожиданно стала серьезной Колоногова. – Время директорства Артема было для нас с ним чудесным, школы наши рядом были в одном районе, мы знали всех родителей, учеников, двоечников хулиганов и вместе могли, и умели на них всех воздействовать. Бывало зайдет он ко мне в кабинет или я к нему, коньячком «причешемся» и снова работать сеять разумное доброе вечное. Поэтому предлагаю немедленно «причесаться» за счастье и здоровье брательника моего дорогого – Артема Николаевича Журбина. Все немедленно «причесались»…
4.
– Тут просто спасу нет как просится сказать наш большой друг в прямом и переносном смыслах Саша Коровин. И кстати большая часть того, что сегодня на столе добыта и принесена сюда сильными и добрыми руками нашего Саши. Саша тебе слово! С удовольствием представил очередного поздравляющего Журбин.
Над столом стала величественно возникать огромная фигура с фужером, наполненным водкой — это поднимался Коровин. Александр Васильевич был действительно – очень колоритная фигура. Это был огромного роста и веса человек, с простым румяным всегда гладко выбритым лицом, на котором блестели два маленьких черных глаза. Коля уже некоторое время пристально наблюдал за Коровиным, он был просто очарован его невероятной харизмой. Коровин с невероятным удовольствием ел и пил, легко и весело общался со всеми присутствующими, много и по делу шутил Николай в своей жизни еще не видел подобных людей и ему почему-то очень захотелось быть похожим на него.
Свой трудовой путь Александр Васильевич начал в одной из школ Сдвиженска простым учителем труда. Коровин вовремя понял, что простым трудовиком в жизни много не добьёшься и не заработаешь поэтому надо стараться наладить дружеские отношение с кем — это возможно и особенно с теми, кто имеет влияние и власть.
Так случилось что он однажды в чем-то очень помог Журбину, который в то время был заведующий Сдвиженским ГОРОНО, и он стал продвигать хваткого парня взяв его в аппарат ГОРОНО. Коровин действительно обладал просто железной хваткой и отличным знанием людей и очень скоро он стал другом всем, кто по должности был хоть немного выше него. Дружить он научился основательно и для своих друзей старался делать все что было в его силах. В эпоху тотального дефицита только Коровин мог достать все что угодно и договорится с кем угодно, очень скоро он стал для всех просто незаменим.
Конечно же Александр Васильевич не забывал и про себя у него было все, о чем можно было мечтать черная «Волга», трехкомнатная машина, но особую гордость у него вызывал роскошный двухэтажный частный дом с баней на десяти сотках земли. Он называл свою усадьбу «Пердача» – персональная дача, приглашая туда всех, кого только можно и к слову сказать побывать у Коровина на его пердаче в Сдвиженске считалось особым шиком и признаком причастности к элите.
Одним безобидным, но характерным и своеобразным хобби Коровина было придумывание своим друзьям уменьшительных прозвищ, образованных от фамилий, например, Белянин в устах Коровина был «Белька», Журбин – «Журка», Владимиров – «Ладька» естественно на него не кто из носителей прозвищ не обижался.
Коровин был лет на десять – двенадцать моложе Журбина и Владимирова, однако, они всё-таки считали друг друга лучшими друзьями. И эта дружба была настоящая, честная и почти бескорыстная.
– Темыч! Моргая быстрее обычного, начал, Коровин (он при определенном количестве выпитого начинал интенсивно моргать). – Ты открыл меня, и дал мне путевку в жизнь, за это я тебя очень сильно люблю и уважаю спасибо тебе дорогой друг. Мне Бог дал не так много близких людей которых я называю своими друзьями, а они меня другом, и это хорошо, а больше и не надо, но клянусь ты из них первый дорогой мой Темка!!! Слеза покатилась по широкой щеке Коровина.
Постепенно гости начинали хмелеть конечно от обилия вина, коньяка, водки, а также от погружения в воспоминания своей молодости и зрелости которые с каждым новым тостом просто обволакивали память собравшихся.
Журбин встал окинул взглядом стол хитро улыбнулся и очень быстро и хлестко произнес:
– Вадик готов!
– Всегда готов! Также бодро ответил Владимиров.
Эта их импровизированная короткая перекличка как бы разбудила разомлевших гостей и в том числе Колю, он поочередно смотрел то на Журбина, то на Владимирова понимая, что сейчас будет что-то очень интересное и не обычное.
О Вадиме Владимирове стоит сказать особо. Если есть на земле невероятно талантливые и одаренные люди, то одним из наиболее талантливых и одаренных был Вадим Владимиров. Он закончил иностранное отделение филологического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова и стал учителем английского языка. Молодого образованного специалиста быстро заметили и предложили должность директора сначала одной школы, а позже перевели в другую значительно большую школу, со своими обязанностями Вадим Федорович справлялся блестяще. Однако творческие начала личности невероятный интеллект и уже накопленный педагогический и управленческий опыт не давали ему спокойно сидеть на одном месте. И он попросил общего с Журбиным знакомого, который на тот момент занимал высокую должность в Отделе учебных заведений МИДа направить его в какую ни будь зарубежную командировку. Удивительно, но его просьба была удовлетворена чрезвычайно быстро, правда командировка была оформлена в Нигерию… Без малого три года Вадим Федорович был директором школы при посольстве СССР в Нигерии, вернулся он из этой жаркой страны с кучей свойственных акклиматизации болезней и кассетным видеомагнитофоном. Почти сразу же по приезду Вадим Федорович был назначен не без помощи Журбина на должность заместителя заведующего Сдвиженским ГОРОНО.
И вот Вадим Федорович встал для произношения тоста. В этот момент он показался Коле крайне несимпатичным человеком, не высокий, несколько полноватый, совершенно седой, в добавок у него на носу небрежно находились очки в некрасивой оправе с очень толстыми стеклами, через которые почти не было видно глаз. Единственно что, Коля отметил для себя хорошего в первоначальном образе Владимирова эта его безупречная белая шёлковая рубашка с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами такой рубашки он не видел никогда и не у кого.
– Дорогой Артем! Слегка гнусавым голосом начал свою поздравительную речь Владимиров.
– Да да Вадик! Было видно, что Артем Николаевич очень ждал поздравления именно от Владимирова. От своего лучшего друга, не коллеги не начальника не ученика, а именно от своего друга!
– Перебивать будешь директрису на педсовете, а сейчас сиди и слушай! Со смехом сказал Владимиров. Все негромко рассмеялись. И начал снова:
– Дорогой Артем! Мы с тобой дружим очень много лет и дружим по-настоящему! Мы знаем все секреты друг друга и друг другу не чего не должны. Я счастлив и город тем, что у меня есть такой друг как ты! Артем счастья и долгих лет жизни. Сегодня я дарю тебе очень ценный подарок — это не деньги и не золото как бы тебе этого не хотелось.
С этими словами Владимиров хитро прищурил глаз сделал он это так что было заметно через его несуразные очки и достал из заднего кармана брюк небольшой сложенный вчетверо листок. Я дарю тебе стихотворение, которое я написал специально к сегодняшнему празднику. Оно называется «О былом не жалею»
О былом не жалею
Жизнь прекрасна всегда
С теплотой вспоминаю
Молодые года.
Но все чаще на ум мне
Приходят слова
Если б молодость знала
Если б старость могла.
О тогда б я не делал
Суетливых ходов
Шёл к намеченной цели
Слушал мудрых отцов
Не срывался бы в пропасть
Не карабкался в верх
Шел бы медленно в гору
Но ведь я человек!
И, не что мне не чуждо
Ни друзья, не вино
Очевидно, как нужно
Я б не жил все равно!..
Я могу еще говорить долго, но лучше спою. Где гитара?
– На своем месте как всегда! Опять несколько притворно ответил Журбин.
– Коля ты самый молодой встань аккуратно на стул и сними пожалуйста гитару со шкафа. Владимиров любезно попросил Сурова.
Николай был польщён просьбой Вадима Федоровича и молниеносно, но аккуратно как просили вскочил на стул и достал гитару, которая, судя по количеству пыли на ней не один месяц, а может и год лежала на книжном шкафу Журбина. Суров бережно передал гитару Владимирову.
– Спасибо дорогой! Принимая гитару, очень по-доброму поблагодарил Колю Вадим Федорович.
Владимиров поставил левую ногу на стул несколько секунд покрутил гитарные колки настраивая инструмент.
– Друзья мои что исполнить? Было видно, что Владимиров в этот момент испытывает невероятное удовольствие.
И почти все сидящие за столом, не сговариваясь хором ответили – «Молитву»!
– Булат Окуджава. Молитва Франсуа Вийона. Очень артистично произнес Вадим Федорович. И все тем же слегка гнусавым голосом запел:
«Пока земля еще вертится,
Пока еще ярок свет,
Господи, дай же ты каждому,
Чего у него нет:»
Когда пел Владимиров, и все гости самозабвенно наслаждались его исполнением. Николаю стало вдруг очень тяжко на душе. Он не мог простить себе что еще несколько минут назад принял Вадима Федоровича за какого-то стареющего чудака. Сейчас ему казалось, что нет в мире человека, более потрясающего и выдающегося чем Владимиров. Эти чувства в душе Николая были настолько сильны что он чуть было не заплакал. К счастью Владимиров, закончил петь и все ему зааплодировали, захлопал и ошарашенный Николай.
– Спасибо, спасибо дорогие друзья! Еще немного Булата Шалвовича. Грузинская песня. Все также, а может даже еще более красиво произнес Владимиров Кто хочет знает и помнит слова помогает мне:
«Виноградную косточку в теплую землю зарою,
И лозу поцелую, и спелые гроздья сорву,
И друзей созову, на любовь свое сердце настрою…
А иначе зачем на земле этой вечной живу.»
Потом были еще песни, под гитару и без нее. Роскошно пели Артем Николаевич и Вадим Федорович на два голоса чередуя русские романсы и современные эстрадные песни. Гости и певцы испытывали настоявшее блаженство.
Под композицию Comment ça va которая доносилась из магнитофона Sharp привезенного в подарок Артему Николаевичу одним из его многочисленных учеников из заграничной командировки в Японию. На столе не заметно появились чайные и кофейные чашки, большой торт и ваза с шоколадными конфетами. Коля с облегчением подумал, что что слово ему для застольного поздравления Артем Николаевич предоставить забыл, но вдруг, когда все собрались пить чай, а мужчины пришли с балкона куда ходили покурить…
– Вот он сидит и думает забыл я ему слово предоставить, а я не чего не забыл. С добродушной улыбкой начал Журбин.
В этот момент от неожиданности от количества, выпитого и конечно от волнения Колю бросило в жар.
– Слово предоставляется моему ученику, другу и с недавних пор коллеге Николаю Константиновичу Сурову. Вставай Коля скажи, что ни будь! Все стой же добродушной, но уже несколько ироничной улыбкой показно пафосно произнес Журбин.
С невероятным трудом скрывая чудовищное волнение Коля поднялся над столом, в рюмку ему кто-то до краев налил водку. Подняв ее слегка дрожащей рукой Николай начал:
– Дорогой Артур Николаевич дрожащим голосом начал Коля. – Вы человек легенда, Вы человек эпоха! Я горжусь тем что я Ваш ученик, и теперь уже Ваш последователь. Кстати за все время учебы в пединституте я узнал о педагогике значительно меньше чем за сегодня, какие у Вас Артур Николаевич потрясающие друзья, как я горжусь что сегодня сижу в Вами за этим столом.
Гостей дифирамб Коли про пединститут не сильно восхитил, а вот дальнейшая часть его тоста была встречена на ура:
– Артур Николаевич я хочу сказать сегодня что я Ваш сын! В воздухе мгновенно повисла тишина, никто из присутствующих не ожидал подобного откровения от Николая да если честно он сам от себя не ожидал.
– Да сын и может быть не по крови, но в плане души точно! И в своей жизни я сделаю все чтобы Вы мной гордились! Гордились как сыном! За Вас, Артем Николаевич, за Ваших друзей здоровья и счастья Вам!!! Окончание тоста растворилось в аплодисментах. Коля ловко выпил рюмку водки при этом забыв от волнения чокнутся со всеми.
– Нет ну видали какие у меня ученики! Коленька спасибо!!! С гордостью произнес Журбин. Отцом пусть и духовным меня еще не кто не называл – приятно черт возьми. Смутился Артём Николаевич.
– Талантливый парень! Неожиданно громко произнес очень умный и по-настоящему талантливый Владимиров. Его поддержали в этом умозаключении все остальные.
Журбин был гениальный коммуникатор! Он за долго до праздника придумал его завершение, и поэтому пригласил Николая и дал ему последнему слово, но даже не мог представить, что оно будет таким эффектным. Он прекрасно знал, что не у кого из его друзей и подруг нет и некогда не было таких учеников, которые могли бы так при всех сказать. Журбин в душе ликовал, более того он был счастлив.
5.
Женщины стали уносить грязную посуду со стола и мыть ее на кухне. А в комнате остались одни мужчины:
– Ну что ребята – на ход ноги?! Предложил Журбин, доливая водку в рюмки оставшихся.
Все кроме Белянина хоть и были, изрядно выпивши выглядели хорошо даже, Коля который, однако ощущал себя уже сильно пьяным, а вот Максим Максимович уже почти как полчаса дремал сидя на стуле. Его разбудили и тоже предложили выпить по крайней.
Выпили стоя и молча, как бы провожая этот чудесный праздник, начали неспешно собираться, но тут Белянин почти закричал:
– Артем Николаевич, Артем Николаевич!!! А я ведь какое дело на днях закончил?! Я – вы только представите себе, выучил наизусть поэму Александра Сергеевича Пушкина Евгений Онегин!!!
– За это срочно надо выпить! Громко огласил желание всех Коровин.
– Определенно!!! Поддержал его Владимиров.
– Надо так надо! Согласился Журбин.
Вернулись к столу, из серванта была добыта еще бутылка водки, Журбин снова разлил, и гости выпили. Затем принялись жать руки и обнимать Белянина. Николай, наверно тоже искренне удивился бы невероятной памяти Белянина, но едва понимал, что происходит, но пожал руку начальнику. Последняя рюмка для Коли явно была лишней.
– Ну Максим ну молодец! Спасибо тебе! Это же надо выучить Евгения Онегина полностью и целиком. Восхищался Журбин, а потом сделал паузу спросил: Максим, а зачем? В этом вопросе был весь Журбин в душе он не терпел фальши, и глупости, однако, в другой обстановке подобный вопрос не когда бы не задал.
Но счастью Белянин не воспринял последних слов Журбина, зато остальным стало свершено понятно надо идти по домам.
Пошатываясь Николай шел по охваченному «бабьем летом» вечернему городу к своему дому. Почему-то ему казалось, что все его ученики, которым он преподавал математику всего две недели смотрят на него из всех переулков, окон, подворотен и видят его мягко говоря не трезвое состояние и ему от этого становилось жутко стыдно. С трудом поднявшись на этаж он нажал на дверной звонок и долго не отпускал кнопки, дверь открыла мама.
– Хорош не чего не скажешь! Хорошо посидели?! Спокойным голосом она встретила сына.
– Очень хорошо! Коротко ответил ее Коля, снимая ботинки и свои замечательные брюки.
– Я рада, иди ложись спи спокойно, завтра расскажешь, как все было. Этими словами как положено понимающей и любящей матери она укладывала своего взрослого сына в кровать.
Николай мгновенно уснул. Ему снилось что он стал таким же важным и уважаемым человеком как Журбин что у него много таких же важных, но тем не менее преданных друзей, большая и дружная семья. Его сон был восхитительным, и очень хотелось бы чтобы вещим.
Утром Коля расскажет в подробностях о вечере у Артура Николаевича, про его заслуги про его друзей их образы и характеры, расскажет свой нынешней сон. Будет рассказывать долго красочно и интересно – своей маме и специально пришедшей его послушать невесте Алене. Потом они с Аленой пойдут гулять и будут гулять до глубокого вечера потому что воскресенье. И впереди будет целая жизнь!
Журбин тоже спал. И ему тоже снились хорошие сны. Но вот только рассказывать ему их было с утра некому…
Войдите, чтобы оставить комментарий