В чаще лесной, да во мшистом углу,
Где не ступит нога, там сизый филин –АУ!
Жил как то леший, косматый с корягой в руке,
Весь он зарос в тёмной тоске.
Ходил он, бродил, ветки ломал,
Каждый день на свет божий он страшно ворчал.
Никто ему лешему, не был бы люб,
Только он один в чаще и старенький дуб.
Но рядом болото, где трясина кипит,
Где белый туман над водою стоит.
Кикимора злая всё квакала зря,
Так же ворчала и плела кружева.
Увидел как леший, дух заняло!
В грубой груди ретиво зажгло!
Не тополь, не ель а сердечный огонь!
Набрался он сил и сказал: “Эй, балотная донь!
Выходи-ка на сушу, ды ты не млей,
Выходи, поговорим, давай, быстрей!
Я – чащи хозяин, я – буре самой, вой!
Ты мне по нраву, ослепляешь своей красотой!
Но кикимора носом лишь воротила:
“Чаво это леший, борзый ты шибко!
Ты весь залохматый, словно старый валеж,
А у нас на болоте – болотная плешь.
Ты в хате не сможешь полы подмести,
Я привыкла к тине, к болотной смути.
Ты давай-ка, ступай, в чащу свою,
И не думай сюды катить думу твою!
Но леший не сдался, три дня бушевал!
Как филин он плакал и как волк он кричал!
Ягоды сладкой он в болото кикиморе он всё кидал,
То месяц он дивный он ей показал.
Дарил ей он свёрток белых грибов,
Говорил он весь вечер, своих сто стихов.
Подарил он ей шишку, словно злато сияя,
Сдалася кикимора: Ах, милой! Как богато! “
Теперь они вместе, пара на век,
Она же ему плятёт оберег.
А в тёмную ночь при полной луне,
Всю ночь поют в пристрашной то мгле.
По дремучим лесам теперь ходит молва,
Что у лешего наконец то чиста голова от добра!
Что кикимора то не злая карга,
Коль в сердце у ней лешака вся тайга!
Войдите, чтобы оставить комментарий