Он не расскажет, сколько раз он был на дне
и сколько раз вставал, когда уже не мог,
как научился жить в немой войне
без лишних слов и без чужих дорог.
Он прячет боль за тихим: «всё нормально», сжимая сердце где-то глубоко внутри.
И только ночью, поздно и случайно,
в глазах его сгорают фонари.
Он не привык просить, держался молча, когда внутри всё рушилось к чертям.
Но почему-то рядом с ним мне проще поверить снова людям и словам.
И я смотрю, такой упрямо сильный, как будто мир не смог его сломать.
Но есть в нём что-то трепетно ранимое, что хочется без слов оберегать.
Войдите, чтобы оставить комментарий