В саду июньском, в сладкой дрожи,
Под шёпот ласкового дня,
Спели рядышком, похожи,
Две кровных ягодки-родня.
Одна — черешня, в платье алом,
Полнеба спрятала в бочку.
Она на солнце грелась, знала
Свою медовую мечту.
— Я солнцем налита до края,
Я — бархат, сахар, благодать.
Меня срывают, восхваляя,
Чтоб просто так, с ветвей, съедать!
Другая — вишня. Цвет — рубина,
И ветка гнётся до земли.
Она скромна, она ранима,
Её в варенье увезли.
— А я — для пирогов и торта,
Для зимних стуж, для чайных встреч.
Моя судьба — не знать комфорта,
В духовке косточки беречь.
И спорили они до ночи:
— Я слаще! — Нет, в кислинке власть!
Одна хотела славы сочной,
Другая — в банке не пропасть.
Но тут пришла Хозяйка в сени,
Сложила вишни в решето,
А черешни — в плетёном сене,
Сказав: «Как вовремя! Как раз то!
Из вишни — дух пойдёт по дому,
Зимой напомнит о тепле.
А черешня — к столу любому,
Как поцелуй на хрустале.
Вы обе — радость, обе — лето,
Вы обе — сада дивный дар.
Вам не делить на части света
Один и тот же божий жар».
Мораль сей басни такова:
Не в цвете кожицы права,
Не в том, кто сахарней на вид, —
А в том, кто голод утолит.
Черешня, вишня — две сестры,
Две стороны одной игры.
Одна — для сердца, для минут,
Другая — там, где любят, ждут.


Войдите, чтобы оставить комментарий