В тине, в сумраке речном,
Где мерцает свет луны,
Пескарь грелся под бревном,
Видя сумрачные сны.
Вдруг клешня, как чёрный крюк,
Постучала по коре:
«Эй, дружище! Просыпайся!
Ночь гуляет на дворе!»
Пескарь вздрогнул, выплыл вбок,
Усы выставил сосед:
«Что ты бродишь, рак-отшельник?
Снова ищешь свой обед?»
Рак вздохнул, понурив плечи,
Клешней почесал бока:
«Надоел мне ил по печень,
Тина эта глубока.
Я ползу, как старый странник,
Меж коряг, во тьме скользя.
Ты же, братец, вечный странник
В толще вод, куда нельзя
Мне забраться. Ты — как птица,
Только мокрая слегка.
Мне б на час в струю пробиться,
Да мала моя река…»
Пескарь хвостиком виляет,
Глазки-бусинки блестят:
«Что ж ты, брат, судьбу ругаешь?
Кто же в этом виноват?
У тебя — броня и крепость,
Дом-нора, клешня-орудье.
У меня — одна лишь резвость,
Да по свету словоблудье.
Ты ворчишь, что ил не сладок,
Что в норе темно и тесно.
Я ж боюсь одних загадок —
Щучьих глаз в воде чудесной.
Лучше ты ко мне, в протоку!
Там песок, там нету мглы.
Я найду тебе под ёлку
Светлячка взамен смолы».
Рак усами покачал,
Хитро глазом засверкал:
«Мне твой свет — что псу мочало.
Я свой сумрак не менял.
Разный путь, и суть иная:
Ты — по ветру, я — на дно.
Но судьба у нас одна ведь:
Выпить речку суждено».
Пескарь хвостиком плеснул:
«Ладно, брат! Бывай, держись!
Если щучий глаз сверкнул —
Ты в нору, а я — то ввысь!»
Так и жили, так и плыли
В русле матушки-реки:
Рак — в броне холодной пыли,
Пескарь — в беге от строки.
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
Мораль:
Не в броне, не в быстром беге
Суть беседы и родства.
А в том, что в одной телеге
Едет речка и листва.


Войдите, чтобы оставить комментарий