Туман ложится на луга покосно,
И тишина звенит в ушах моих.
Я обхожу владения не грозно —
Я здесь не страж, я — гость в стенах живых.
Скрипит сосна, качаясь, как старуха,
Берёза льнёт к плечу, белым-бела.
«Ну, здравствуй, лес. Прими меня, не глухо.
Как нынче ночка? Как твои дела?»
Иду тропой, где мох — мягка перина,
Где корни елей держат небосвод.
Здесь всё моё — от жёлудя до тмина,
Здесь всё живёт, и всё во мне живёт.
«Спасибо, Дуб, могучий мой хозяин,
За жёлуди — тяжёлые плоды.
В них дуб грядущий спрятан и случаен,
В них — сила вековечная воды.
Их белка прячет, прячет дикий вепрь,
Чтоб в стужу лютую не грызла дверь
Голодной смерти. В жёлуде — спасенье,
Земное, крепкое благословенье.
Лежат в траве, как бронзовый овал,
Я их в карман тихонько подобрал —
Посею там, где вырубка зияет,
Пусть новый бор со временем настанет.
Спасибо, Ель, за шишки-старожилы,
За запах смол, что лечит грудь мою.
Вы, стройные, даёте птицам силы,
А я у ног вам песню пропою.
А вам, Берёзки, белые сестрицы,
За сок живой — весенний, сладкий дар.
Вы — как невесты, чистые страницы,
Вы — леса моего святой нектар.
А вот поляна. Здесь лесной народ
Свои дары открыто раздаёт.
Земляника, ягодная крошка,
Ты — словно кровь на бархатной ладошке.
Твоим листом, душистым и резным,
Укрыт от ветра каждый херувим.
В лукошко — горсть, не больше, для варенья,
Чтоб зимнее продлить мне воскресенье.
А здесь Малина — царская рука,
Колюча, да рубиновая щека.
Ты лечишь жар, ты прогоняешь хворь,
Ты — лета зной, ты — солнечная кровь.
Тебя медведь облюбовал давно,
Но нам с тобой делиться суждено.
Ежевика, тёмная княжна,
Колючками, как стражей, окружена.
Ты — бархат ночи, ты — лесной кинжал,
Твой куст для зайца — неприступный вал.
В тебе и горечь, и густая сласть,
Ты не даёшь зверью в беду попасть.
Смородина в тени листвы густой
Стоит, как лекарь с чашей золотой.
Я лист сорву — и чай заварит мать,
Чтоб хворь любую с корнем вырывать.
Ты — чёрной крови, ты — рубина след,
Тебя полезней в целом свете нет!
А вот Рябина в бусах, как заря,
Стоит, морозов яростных зовя.
Ты горький дар, но в нём — спасенья суть.
Когда снега завалят птицам путь,
Когда всё пусто, голодно в лесу —
Я птицам эти бусы принесу.
Клюют, дрожа, спасаясь от зимы…
Спасибо, мать, что сберегла умы.
Теперь — грибное царство, тёмный мрак.
Вот Белый гриб — лесной он патриарх.
Стоит, как царь, в мохнатой бороде,
Опора неба, пища на столе.
А рядом Рыжик — солнышка кусок,
Слезой смолистой смазал свой бочок.
Сыроежка — цветной платок в траве,
И Опята — семейка на пеньке.
Дружны ребята, с пня на пень бегут,
Они семью и братство берегут.
Маслята — скользкие ребята,
В кафтанах липких, чуть горбаты.
Смолой укрылись от дождя,
Их обойти никак нельзя!
А Груздь — лесной он богатырь,
Слезой солёной моет ширь.
Под елью спрятался, хитрец,
Грибных соленьев он отец.
Волнушки, нежные сестрички,
В своих оранжевых косичках.
Вы в кадках будете лежать,
Зимою стол наш украшать.
Лисички, жёлтые лисята,
Сбежались к дубу, как зверята.
Вы не боитесь червяка,
Ваша душа так велика!
Я не беру того, что не даётся,
Я не ломаю веток сгоряча.
Пусть в чаще эхо звонко отзовётся,
Пусть вьётся в небе сойка, как свеча.
Прости, мой лес, коль где-то оступился,
Коль наступил на муравьиный дом.
Я здесь не ради славы появился,
Я здесь затем, чтоб согревать теплом.
Иду домой. Темнеет понемногу.
Луна встаёт над кромкою лесной.
Я благодарен лесу, как и Богу,
За то, что он всегда, везде со мной.
За этот воздух, чистый и целебный,
За этот шёпот, мудрый и простой.
Ты — мой отец, ты — мой наперсник древний,
Храни свой сон под лунной пеленой».


Войдите, чтобы оставить комментарий