«Молодой Атаман»

Как в Ростовских степях в Подмосковье
Воевал молодой атаман,
Повстречал там казачку Прасковью
И сейчас же лишился ума!

Над степями стояла жарища
Дождь, почти что декаду не шёл,
Атаман прозябал без жилища
И в сарае приют свой нашёл.

Дон впадал в речку Шошу лихую,
Что текла за Москвою-рекой,
Атаман полюбил бы другую,
Но мечтал быть с Прасковьей одной.

А Прасковья чужою женою
Много лет несвободной была,
Но однако же прошлой зимою
От кого – не понять, родила.

И станичники бойко гадали:
Как не стыдно? И, что за дела?
Но Прасковья как рыба молчала
Как треска, или как камбала.

Атаман молодой не стесняясь
За бахчой ей признался в любви,
А Прасковья рекла ухмыляясь:
“Ты не люб мне, ну хоть – удави”!

Атаман взвыл на небо, взъярился
Налилися кровавы глаза
И в Прасковьины косы вцепился:
“Так не будь же ни чьей же, коза!”.

Шашку выхватил, враз замахнулся
И сверкнула стальная гроза
Мысль Прасковьи мелькнула… Рехнулся!
И в ковыль покатилась слеза…

Как в Ростовской степи в Подмосковье
Молодой атаман полюбил
И в душевном расстройстве Прасковье
Косы девичьи враз отрубил!

Атаман сам гулякой был знатным
Он не только Прасковью любил,
За стаканом горилочки ладной
Свою душу казакам излил.

Оказалось в походе у моря,
Когда юн он был как гимназист
Повстречал он такую синьору –
Шубки, губки, шелка и батист!

Отдалась атаману синьора
И сестрицу с собой привела,
А сестрица позвала подружку
Ох и тёмною ночка была!

Но узнал дон-отец о забавах
И на Дон он отправил людей,
Его люди погрязли в облавах
А отец чуть не грохнул… сестёр.

В Подмосковье три дня и три года
От всех в тайне юнец проживал,
Под мостами, в лесах, в переходах
И в мороз и в жару бомжевал.

Но в родные он степи вернулся
Где арбуз и банан брату-брат,
Дон проклятый в Сицильи загнулся
И тому атаман – очень рад!

И не нужно скрываться отныне
Есть с помоек, из луж воду пить,
Можно вволю предаться гордыне
И одну лишь Прасковью любить.

Но Прасковья упорно ломалась
Не давала себя обаять,
Атамана, как многим казалось
Это стало весьма утомлять.

И пошёл Атаман в Подмосковье,
По долинам и взгорьям гулять.
Попытался забыть про Прасковью
И жену там себе стал искать.

И прошёл он Жуковский с Подольском,
С Одинцово к Мытишам забрал,
Через Муром, Уфу и Челябинск
В Зауралье глухое попал.

И пошёл по Тобольскому тракту,
На Сургут, Когалым, Уренгой,
До Норильска добрался он как-то
И в болотах нашёл свой покой.

Как в Ростовской степи в Подмосковье
Молодой атаман жить устал…
Не узнает девица Прасковья
Как в болоте он смерть принимал.

Но болота в Норильске замёрзли
И замёрзла Норилька-река,
Зимовать он решился на сопках
И заняться охотой, пока.

Добывал соболей и куницу
И песцов и бобров и шиншилл,
А однажды, набрёл на берлогу
И медведя, прям в ней задушил.

Раскопал он алмазную жилу,
Золотишко тайком добывал
И к весне состоятельным поцем,
Богачом и купчишкою стал.

В Воркуту он добрался на лыжах,
По реке до Печоры догрёб.
Местный люд тому сильно дивился
И сказали, что он… молодец!

В Сыктывкар по таёжному краю
Шёл по лесу он сквозь бурелом,
Где медведь лишь хозяин, да волки,
И лишь ветер гуляет кругом.

Но в глазах его искра горела,
Не сломить его волю и дух,
И душа его пела и грела,
В этом крае морозов и вьюг.

С Сыктывкара, заснежной дали,
Он на тройке помчался лихой,
О Прасковье сердечные хмари –
Всё терял и терял свой покой.

С песней в Вологду бурей ворвался,
Бубенцами звенел как шальной
Вихрем радости город промчался,
Монастырский порушив покой.

Но в Москве снова он задержался
Где шальную купчиху ласкал,
Про Прасковью внезапно вдруг вспомнил
И верхом на коне ускакал.

А Прасковья чужою женою,
Знаем мы – несвободной была
И пока атаман был в отъезде,
Шестерых, как могла – родила.

И в Ростовские степи родные
Заявился казак словно Крёз,
Исходив леса, горы крутые,
Много злата с собою привёз.

Не нужны ему горы богатства,
Ни кафтаны из ярких парчей,
Ждёт казацкого верного братства
И сиянья любимых очей.

Весь в песцах, соболях, бронзулетках,
На коне, что искрится как сталь,
Взгляд орлиный, под черной папахой,
В нем и грусть и степная печаль.

Атаман заявился к Прасковье,
Напустив на себя баловства,
А она, отмахнувшись оглоблей,
Говорила такие слова:

Мне зазорно с тобою икшаться,
Пред людьми и пред мужем чиста!
Можешь мной издали любоваться,
Убирайся же, ради Христа!

Я невинна, как дева Мария,
Посмотри ж атаман на себя!
У меня на тебя – аллергия.
Уходи! Не люблю я тебя!

Вновь ушёл Атаман в Подмосковье,
По долинам и взгорьям гулять.
А, что далее с ним приключилось,
Нам и вовсе не стоило знать.

Затерялись следы атамана
Хоть, пытались искать их не раз,
Да и чёрт с ним! На этом окончен
Наш короткий минорный рассказ.