Лишь одна звезда в ночи сияла,
Заполняя светом хлябь и пустоту.
Селена, влажной дланью обнимала,
Свою погибшую сестру — Аста́рту.
Млечный Путь, что прах богов и галактик,
Возжёг лишь один священный фимиам.
И в жертву принесла созвездья-материки,
Чтоб осветить её немой астральный храм.
Сам Уран, коварный, создавая искусство,
Застыл, сражённый дивным результатом:
Её лицо — забвение и чувство,
Бесконечная власть кисти над холстом.
Два ока — ночь, где кроется цикута,
Но на свету — густой и тёплый янтарь.
В них Фебов дар и яд разнузданного Люта,
Её свет — вечное солнце,что не смог отменить даже Зевс-громовержец,сжигая свой алтарь.
И прах миров, и грязь богов завидовали Астре,
Чей свет не мог затмить их сумрачный удел.
Им не сложить из глины храма и счастья-
Их жребий — тень, да грязь, что вечно холодел.
Их зависть — яд, что плоть богов разъела,
Они ткали из праха и золы
Свой уродливый псевдо-небосвод,
Чтоб свет души святой навек укрыли.
Но вот парадокс: зеркало — лишь призрачность,
Поглотившая свет, как Хаос — бытие.
Та звезда, что стала эталоном вечности,
Сама сгорит, пьянея от свеченья.
И яркая звезда создаст новый повод,
Чтоб ярость в очаге миров сильней разжечь.
Для пыли ж — лишь один, жестокий довод:
Не тронь, что не твоё. Не смей — и не умей.
Войдите, чтобы оставить комментарий