«…»

Разбросаны по дому чьи-то вещи,

в прихожей с чьих-то ног стекли следы.

До переломанной судьбы

доводят увлеченья человечьи!

Когда пришла – была как будто новой,

а уходила поправляя зад.

Я не был гад! 

Я был не рад!

Я заду в зад смотрел сурово.

Тянула время, щебеча пустое,

подкрасила глаза, смотря в трюмо,

где отраженье губ ее сухое

беззвучно говорило “всё-рав-но”.

Оранжевой помадой прикоснулась

к моей облезлой от стыда щеке,

сказала: “Извини, что я вернулась”

и повернула ключ в замке.

Оставила навечно запах ели,

который притащила надушась;

а я потом в течение недели

пытался выветрить из дома эту сласть.

До кухни шел на следующее утро – 

соседки шикали в затылок мне: “Подлец!”

и тыкали мне в спину перламутром

своих колец.