Раздумье, праздность и любовь –
Вот музы три всего искусства,
И неволнуемая кровь
Толпой столичной с книжкой Пруста.
Нам заповедано в планиде
От мира жить вдали тоски:
Мудрец не ходит, а все видит,
Тем пишет вечные стихи.
Что может написать поэт,
Всегда в метро зажат давленьем?
С утра он «Времечком» нагрет,
Вновь в вечер в метрополитене.
На автобанах смотрит в сырость,
Как дурень в атомный могильник.
Чем больше телЫ нежит сытость,
Тем злей борьба за холодильник!
И вот поэт писать садится
За тышеевровый компьютер,
За синтетическую пиццу,
За маргарин с маслиной Luter.
А за окном Москва пожаром
Как ад мистично розовеет,
Как над чернобыльским кошмаром
Радиоактивным сленгом тлеет.
Иль Лондон мрачный моросящий
Над черножопым сарацином
С политкорректным и ледащим
Для бледнолицых кокаином.
Поэт, родив стишок корявый,
С утра уж в офисе в компьютер
Считает евро для гугнявой
Банкирши в возрасте безлюдном.
И что ж он пишет? Про березы
В пропахшей «Мальборо» квартире!
Стихи про Русь для полуроссов
Из мегаполисов в Стихире!
На современном нашем русском:
Арго, тусовка, термин с чата,
Сто англицизмов да с кутузки
Базар крутой из зон фиксатый!
Он, на Киану Ривз похожий
От пицц да «Колы» тощий, модно
Ругает наше бездорожье
Да пьяниц русских, любит Лондон.
Судьбой незавидной поэта
Сверхпровиденьем в древний лес
Я удален рогатых света,
Как Пушкин в царствие небес.
Войдите, чтобы оставить комментарий