«Пересмешник»

1

Ах, дивный сад, мой сад родной!

И здесь я проживала годы!

Волшебной неге дань угоды

От сердца пылко я дарю.

И часто здесь селились птицы.

Насытившись сполна свобод,

Спустя их долгий перелет,

Волнимый прелестью забот,

Нашли себе они пристанье.

Меж крон деревьев — дом родной;

Любили почивать и пели,

Один, другой, наперебой.

Свистели часто их гласа,

Подобно соловьиной трели

Или весны уж звон капели,

Таков был дивный разговор.

2

Мой сад лучился дивным пеньем,

Венцом красы одарен был.

Так тих и свеж, в неуловимом

В движении ветвей волнимом,

Смягчал неудержимый пыл

Всех душ, какие после странствий

Случайно, иль не понапрасну

Забрели в тень под ветви ниц

От сей безмолвной жары скрыться,

Прохлады тени вновь напиться

И тихо лечь, сомкнув зеницы,

Сморенные бессонным ходом,

И отдыхать уж до заката.

Когда лик дня утратит силу,

Займется дрожью небосвод,

Вспоют уж хладны звезды тихо,

Пообещают нам восход.

3

Ну что ж, пожалуй, о путях,

Мечтах и мыслях на устах,

О путниках вообразимых

Мы боле не поговорим.

Все помню день я тот один,

Когда зашлось вверх солнце мягким,

Свечением дивным, и упал

Один лишь луч к подножью, мал

Был свет его. И скоротечен

Держался тонко, и не вечно

Тепло его смягчало землю.

И ветви древ могучих вдоволь

Чистейшим светом залились.

И сад тот милый, песнью полный,

Меж тем любуясь и свободой,

С какой витала песнь тогда,

Нередко посещала я.

И нравилось мне все уж здесь:

Рассеян мрак был кроной легкой,

Сочилось небо в ветвях долго,

И зелень ясная сполна —

Ластилася к рукам земля.

4

Блистало солнце! Лань хрусталя

В лучах посеребрилась вновь.

И солнце дышит уж едва ли,

алеет; Так алела кровь!

Горячая в их жилах быстрых.

В сердцах их птичьих тучно билась,

Дрожали быстро их гласа,

И скоро, скоро их гнала

Неведомая сила ввысь!

Все ближе к небу, к синим далям

И в быстрый ветер, что едва ли

Не погубил их силой дикой,

Своей могучую рукой,

Штормов, ветров и облаков.

И вот, закончив сей полет,

Уже усталые, немые,

Без гласа прежнего, слепые,

Припали к ветвям сих дерев.

5

И здесь затихло все уж в нем,

В благоговении пристрастном.

И точно дань благую днём

Подала ветвь единогласно

Со всеми ветвами дерев.

Наплыла тень с прохладой вдоволь,

Накрыла землю не щадя.

И все иду, дышу едва ли —

В груди теснится холод дня.

И вот близ ветви птенчик малый

Едва ли держится в уме.

Его качает ветер властный,

Стремится вновь забрать к себе.

Ослаб он вовсе, сил уж нет,

А кровь все стынет в младом тельце

И коли жизнь в нем гасит свет,

Он выбрал — сам! — коснуться темьцем

Сухой земли, подол дерев.

За ним влачится тайный грех

Излишней птичьей той гордыни.