Я долго жил на выжженном обломке,
Где выгорание съедало до костей.
Там каждый день был тусклым, серым, ломким,
В плену глухих и ледяных страстей.
Тяжелый мрак давил на эти плечи,
Оно шептало: «Брось свою борьбу!
Твой пыл угас, и сожжены все свечи,
Ты проиграл безжалостно судьбу».
Я помню это состояние комы,
Когда в душе осталась только гниль.
Все ориентиры стали незнакомы,
А прежний смысл давно ушел в утиль.
Но в черный час, на самом дне колодца,
Где серый пепел застилал глаза,
Я приказал себе: «Не смей сдаваться!» –
И в этот миг вскипела вновь гроза.
И вот мой прайм. Мой пик. Мое восстанье.
Я вырвался из этой злой глуши.
Сквозь долгий мрак и горькое страданье
Столкнулись две империи души.
Налево – бездна черного бессилья,
Она страшна, как самый жуткий грех.
Направо – прайм, мои стальные крылья,
С которыми иду я только вверх.
Мой свет разит наотмашь, без пощады,
Клинок сияет, тьму разрезав в прах.
Мне больше ваших домыслов не надо,
Я уничтожил слабость, боль и страх.
Теперь во мне – холодная система,
Где каждый шаг рассчитан наперед.
И Сожжена дотла позорная дилемма,
Я заставляю мир идти вперед.
Я на вершине. Выше только небо.
Мой жесткий разум – кованый гранит.
И я уже назад не двинусь слепо,
Пока мой прайм внутри меня горит!

Войдите, чтобы оставить комментарий