Раньше я засыпал погружаясь в мысли,
А теперь мысли вырывают меня из сна,
Мои мысли — облезлые пальцы на руке пианиста,
Которые бьются об клавиши,
впавшие в сна моего рояль.
Извивается, моя беглая, пьяная строчка,
Гнётся по всем четырём сторонам,
Срывается бестия, гонимая разумом,
И ищет покой по беспокойным углам.
Все квартиры встревоженно дышат,
Все в разнобой и без ритма храпят,
По ночам я отчётливо это слышу,
Пока ловлю бестию
по беспокойным углам.
Я гоняюсь за ней часами,
Иногда не успеваю поймать,
И тогда ожидаю её ночами
Без сна, стирая до пола кровать.
Днём я хожу без смысла,
Дожидаясь бессонной ночи,
А ночью уже с той же мыслью,
Приходит муза меня душить.
Она берёт мою пьяную строку,
Заплетает на шее моей, как шарф,
И чуть ли не целуя в багряную щёку
Шепчет на ухо с шарфа слова.
Закончив шептать — рассыпается снегом,
И тает возле моих трясущихся ног,
Я падаю в лужу на гнилые колени,
На пару минут я — словесный транжир и мот.
Я снимаю строку с раздражённой шеи
Задыхаясь, начинаю писать с неё,
Но она убегает, по углам жутко блеет,
И я по памяти уродую кровати бельё.
Измученный приходом сонного бреда
Я один стою, лишь смотрят на меня из дали
Луна — моргающий глаз неба,
И звёзды — дивного лика прыщи.

Войдите, чтобы оставить комментарий