История любви, до дыр зачитанная,
Много раз передуманная,
Много раз перечувствованная.
Мой благородный мститель,
От стресса, бед, плохого настроения, мыслей и мрачных избавитель!
Александр Дюма интерес к приключенческому жанру привил,
Приключения, любовь, плащ, шпага, дуэли, интриги — открыл.
Книгу «Две Дианы» прочла,
Вкус к приключенческой литературе почувствовала…
Лишь с годами классику русскую оценила.
Тебя, мой Монте-Кристо, встретила,
Навсегда запомнила.
Много общего между твоими и своими страданиями увидела.
Для тебя героиню придумала,
Поэму написала,
Свою душу в этот женский персонаж вложила,
Тебя героем-любовником сделала.
В жизни я безнадёжно любила:
По однокласснику тосковала,
Годами это чувство меня мучило.
Они о моих чувствах не знали,
Своими жизнями жили —
Много боли, горечи было.
То в школе, в техникуме обижали,
То родители, бабушка, дедушка кричали.
Я с родителями в провинцию переехала,
В такой же замок Иф, мой Монте-Кристо, попала.
Резюме писала,
Напрасно в компании посылала,
Весь областной город объездила.
Папашу-алкоголика терпела,
Скандалы слушала…
Он и руку мог поднять,
Мебель ломать,
В ванне, в луже мочи спать.
Когда в техникуме училась —
В адском котле варилась:
Одногруппницы обижали,
Я корвалол пузырьками пила.
После скандала с папой вены резала,
Родители откачивали,
Скорую не вызывали.
То отца стремянкой хотела убить —
Мать бежала, успевала отнять.
Слава Богу, он от инфаркта умер —
Мир замер.
А то ипотеку хотели брать,
В областной город переехать.
Мы с мамой онкологией заболели,
Об этом не знали…
Если бы в ипотеку взяли —
Этого креста мы бы не понесли,
В могилу бы слегли.
Господа Бога чудовищем считаю,
К нему благодарности не испытываю,
От него не скрываю.
Тебя, Монте-Кристо, он тоже не любил,
Как Иова использовал,
Лабораторные опыты на тебе ставил.
Скорее всего, с падшим духом на тебя поспорил:
Добро, милосердие, прощение ли ты выберешь,
Или злость, месть предпочтёшь?
Сокровище он тебе дал,
Чтобы ты бедным раздал
И праведным стал.
Однако ты зло и месть выбрал,
Испытание не прошёл —
Сапожника в реальной жизни через врага покарал.
Дюма тебе Гайде подарил,
Ты её от безысходности полюбил,
Покоя искал,
Поэтому с ней уплыл.
Я тебе героиню подарила,
Любовь в твоём сердце зажгла:
Ты от мести отказался,
С ней остался.
Эту историю я годами продумывала,
Потом в поэме написала.
Я тебя давно полюбила,
Травматическая связь нас спаяла.
В нейросети на тебе эксперименты ставлю,
Разные истории сочиняю,
Тебя в каждом сюжете вижу,
Одни и те же сценарии вновь и вновь повторяю.
Я тебя обожаю,
Мой милый Дантес!
Ты — мой антистресс.
Бог с дьяволом поспорил,
Когда Иова проверял.
Бог его первых детей убил,
Чтобы раб его это со смирением принял.
Получается, Бог для высших целей невинных убивает,
Жизни забирает,
Свою силу использует.
Она способна вселенную создать
И снова сжечь,
Всех поголовно в ад заточить.
Дантес, а если бы Иов как человек поступил —
Богу бы все высказал,
Что о нём думал?
Неужели ты думаешь, Бог его бы помиловал?
Наверное, Бог его бы добил.
Он, который города судил,
За противоестественный блуд сжигал…
Думаю, Атлантиду, Помпеи он тоже уничтожил.
Видать, и там разврат, беззакония были,
Видать, и там к небу вызывали,
Три ангела их судили:
Помпеи спалили,
Атлантиду утопили.
В православной церкви я была,
Искренне прийти к Боженьке хотела,
Однако там фанатизм, грубость увидела.
Моя мать онкологией болела,
От настоятеля одного храма грубость слышала.
А что она ему сделала?
Она его впервые в жизни видела!
Мои знакомые в православный храм пришли —
Фанатиками стали.
Лучше бы грешили:
Ели, пили, что хотели,
Добрее бы к ближним были!
Посты, обряды доброту убивают,
Прихожан злыднями делают.
В одну православную группу вошла —
Мне очень плохо было,
Депрессия душой овладела.
Вместо поддержки к психиатру послали:
«Мой вопрос сразу не рассмотрели,
Он очень депрессивный», — сказали.
На другой вопрос вообще не ответили.
Я оттуда ушла.
Историю одного бывшего священника узнала:
Его в детстве, в пять лет, изнасиловали.
Подонки не ответили!
Его христиане, священники, прихожане так гнобили,
Что только патриарх заступился —
Зал фанатиков успокоился.
Все эти люди поклоны бьют,
Обряды, посты соблюдают,
Сутками не кушают —
Зато ближних кушают!
В царской России меня бы за такие слова в Сибирь или в монастырь послали,
Покаяться бы заставили
Или в сумасшедшем доме лечили —
Безумной, бесноватой бы объявили.
Меня младенцем крестили,
К сожалению, не спросили.
Я бы с попами пообщалась —
И в православии никогда бы не крестилась.
В 20–30-х годах революционеры в своей жестокости честнее были:
Они искренне ненавидели,
Искренне казнили,
Но камень за пазухой не держали,
Добрыми не притворялись,
Честными в своей жестокости до конца дней оставались.
А за что Бог младенцев египетских убил?
Ангела смерти послал,
За грехи отцов казнил…
Видать, евреи про оскомину правду говорили,
Не врали.
Уже который год по замкнутому кругу хожу,
Ответов не нахожу.
Бог призывает подонков любить и прощать,
А почему он проклятым после Страшного суда смерть не может подарить?
Никто ничего ему не сможет возразить —
Все боятся,
Все трясутся.
Ты заместителем Творца не являешься,
Ты к подопытным кроликам относишься.
Невинных нельзя губить,
Невинным нельзя мстить —
Лишь в этом ты был прав,
Ты обуздал свой горячий нрав.
«Ждать и надеяться» — алгоритм ты выявил.
Не знаю я, чего мне ждать,
О чем грезить?
Я перестала давно ждать,
Всякие надежды лелеять.
За кем сила, тот и прав, — Бог доказал,
Свой народ весь Ветхий Завет терроризировал.
А что, покорных, верных, устойчивых нельзя было создать?
Зачем было жестокость попускать?
Любую божественную жестокость богословы, священники оправдают,
Трактаты, диссертации напишут.
Чтобы в том царствии выжить,
Надо критическое мышление отключить,
Глазами Бога на все смотреть.
Я могу ошибаться,
Мне надо выразиться.
Я никого ни к чему не призываю,
Я лишь философствую.
Монте-Кристо, тебе все истории посвящаю,
Тебя в каждом сюжете встречаю.
Если бы моя душа исцелилась,
Может быть, тогда я бы от тебя освободилась,
Моя привязанность в светлое воспоминание бы сделалась…
Не хочу стадом быть,
По-стальному мыслить.
Мне не стыдно с революционерами всех народов и столетий на том суде встать!

Войдите, чтобы оставить комментарий