Тяжело коротать до вечера,
День деньской опосля вчерашнего,
А Федоту-то делать нечего,
Голова болит страшней страшного.
Он ходил по друзьям, выискивал,
Может скажет кто:”Ладно накапаю.”
Только жёны их, ведьмы чистые,
Гнали кто кочергой, кто шваброю.
И пошёл он по улице затемно,
Горемычный, больной, непохмеленный,
Видит, девушка в белом платьице
По проулку идёт размеренно.
Присмотрелся, то вовсе не платьице,
Белый плащ на плечах колыхается,
“Слава богу-подумал-вот счастьице,
Вот кто мне на сто грамм расстарается.”
Просто так подходить не вежливо,
Как бы так деликатно да весело,
Шёл за девушкой, доводы взвешивал,
Тут она-то его и заметила.
В женской логике много вредного,
Так же много в ней аномального,
Приняла она его бедного
За маньяка, за сексуального,
И решила судьбе не кланяться,
Ничего ему, мол не обломиться,
А он хотел-то всего остограмиться,
На худой конец познакомится.
Как рванула она неистово,
На призыв его не ответила,
Только плащ, словно крылья чистые,
Развевался задорно и весело.
А за ней Федот неуверенно,
Чтоб догнав попросить прощения
И догнал бы, да только в черепе
Помешал перепад давления.
Сел на лавку Федот пригорюнившись,
На весь род человечий обиженный,
И сидел до утра так задумавшись,
Недоверием женским обиженный.
Войдите, чтобы оставить комментарий