И желчь отравила мой стих,
Ведь так желал я, так хотел,
Чтоб виден был меж строчных штрих
Тот шёпот, что в груди осел.
Чтоб говор был и прост, и весел,
Чтоб при прочтенье — звук сердца ретивый,
Чтоб каждый, кто строки мои повесил
В памяти, понял: я — настоящий, живой.
Но вновь опять я удаляю всё,
Что, казалось, никогда не писал.
И больно, больно понимать одно:
Что всё, что красиво я в строки вписал, —
Лишь посредственная пурга.
Метель из слов, что не греют, не светят.
И тает на языке строка,
Как снег на ладонях. И никто не заметит.
Но я верю — когда-нибудь стану
Излагать свой говор так,
Что люди затихнут, затрепещут, встанут,
И что-то дрогнет в чужих сердцах.
А пока — мне суждено лишь пить и плакать,
Глотать пустоту остывшего дна.
И вновь читать всех тех, кто лучше,
В надежде стать хоть немного ближе.
Хоть на строчку. Хоть на полвздоха.
Хоть на одно слово — ближе к ним.
А пока — пью. Пишу плохо.
И удаляю. И сижу над пустым.
И желчь опять отравляет стих.
И я опять хочу. И не могу.
И меж строчных штрих —
Лишь я. В пустом полукруге. тут
Войдите, чтобы оставить комментарий