Он был из раскулаченных – мой дед.
Рассказывал, как поутру пришли:
Жиреешь, мол, проклятый мироед..!
И со двора скотину увели.
Всё вынесли из дома до гвоздя,
До зёрнышка подчистили амбар,
Со стен иконы сняли, уходя,
И прихватили медный самовар.
Такой удар семье впрок не пошёл.
И всё же власти дед не костерил.
Чуть погодя, вступил он в комсомол,
А через год уже на Финской был.
Когда хлебнувший горестей сполна
По всем фронтам народ фашистов гнал,
Сил не жалея, дед мой, старшина,
Геройски Кёнигсберг освобождал.
Ревел не умолкая пулемёт,
И грохот пушек перепонки рвал.
Полки в атаку двинулись, вперёд,
А старшина, израненный, стонал.
Был госпиталь, а позже на восток
Поехал дед в совсем не ближний край,
Чтоб дать японцам доблести урок,
Чтоб знал свои границы самурай!
Суровые то были времена.
Досталось людям много на веку,
Но не делился этим старшина,
И мы не приставали к старику.
16 июня 2026 год
Войдите, чтобы оставить комментарий