«Симфония серебряных нитей»

Сначала — шёпот. Тихий, еле слышный,

По пыльным листьям, по стеклу карниза.

Как будто небо пробует неслышно

Настроить струны влажного каприза.

Мир замер в предвкушении прохлады,

Собаки смолкли, спрятались авто.

И в воздухе разлился дух услады —

Озон и мята, больше ничего.

А дальше — дробь. Отчётливей, смелее,

По жести подоконника — гвоздём.

И первая слеза, что всех милее,

Стекает вниз извилистым путём.

Она ползёт, вбирая пыль и тени,

Рисуя карту будущей реки,

И лопается в пыльное цветенье

Асфальта, вопреки.

О, этот миг! Когда разверзлись хляби!

Не ливень — нет, скорей густой елей,

Тягучий, как смола на белой ряби,

Танцующий всё резче и смелей.

Он занавес из серебристой пряжи

Повесил между мной и дальним домом.

Мир стал аквариумом. Стал миражем.

Размытым, мокрым, бесконечно новым.

Смотри, как пляшут капли на асфальте!

Взрываются коронами из брызг,

Рисуя в лужах пузырьковый батик,

Исполненный воздушных, лёгких ризг.

Они бегут, не ведая печали,

Толкаясь, исчезая на бегу.

Мы тоже так когда-то начинали,

На мокром и неведомом лугу.

Я слышу, как струится в водосточных

Гортанях труб — органная хвала.

Как шелестит листвы платок непрочный,

Смывая гарь, что улица жгла.

Как каждая травинка, что согбенно

Ждала воды, расправила плечо.

Ведь дождь — он словно исповедь Вселенной,

Которой всё безмерно прощено.

И пахнет всё: грибницей и грибами,

Сырой корой и мокрым кирпичом,

Скамейкой в парке, детскими мечтами,

Землёй, что разрыхлили калачом.

Сирень умылась, стала цвета ночи

Густой фиалки, что в садах цветёт.

И дождь всё льёт, и кажется — не хочет,

Чтоб кончился волшебный этот взлёт.

Потом — слабее. Перебор гитарный.

Не ливень, а задумчивый мотив.

Ритм уступает место капле парной,

Что падает, дыханье затаив.

В разрыве туч — чернильные прогалы,

И солнца луч, как спица, входит в сад,

Пронзая капли — острые кинжалы,

Что в тысячах алмазов не висят.

Деревья плачут крупными слезами,

Роняя жемчуг с каждого листка.

Дорога стала чёрным зеркалами,

Где неба синь тиха и глубока.

И остаётся только запах влажный,

Свеченье мира, чистота окон.

И этот стих, совсем ещё бумажный,

Смыкает круг, как перед сном — висок.

Вот он — прошелестел и растворился,

Красивый дождь, случайный визитёр.

Он лил — и я, казалось, весь умылся

Душой и телом, словно старый двор.

И в каждой луже — небо голубое.

И я иду по краю, не дыша,

Неся в себе сырое и живое

Наследство,

Что оставила душа.